Попробуй сбей - тогда узнаешь.
- Врешь!
- Сам врешь!
- Где уж тебе драться, не посмеешь.
- Пошел к черту!
- Поговори еще у меня, я тебе голову кирпичом проломлю!
- Как же, так и проломил!
- И проломлю.
- А сам стоишь?
Разговаривать только мастер.
Чего же не дерешься?
Боишься, значит?
- Нет, не боюсь.
- Боишься!
- Нет, не боюсь.
- Боишься!
Опять молчание, опять оба начинают наступать боком, косясь друг на друга.
Наконец сошлись плечо к плечу.
Том сказал:
- Убирайся отсюда!
- Сам убирайся!
- Не хочу.
- И я не хочу.
Каждый стоял, выставив ногу вперед, как опору, толкаясь изо всех сил и с ненавистью глядя на соперника.
Однако ни тот, ни другой не мог одолеть.
Наконец, разгоряченные борьбой и раскрасневшиеся, они осторожно отступили друг от друга, и Том сказал:
- Ты трус и щенок.
Вот скажу моему старшему брату, чтоб он тебе задал как следует, так он тебя одним мизинцем поборет.
- А мне наплевать на твоего старшего брата!
У меня тоже есть брат, еще постарше. Возьмет да как перебросит твоего через забор! (Никаких братьев и в помине не было.)
- Все враки.
- Ничего не враки, мало ли что ты скажешь.
Большим пальцем ноги Том провел в пыли черту и сказал:
- Только перешагни эту черту, я тебя как отлуплю, что своих не узнаешь.
Попробуй только, не обрадуешься.
Новый мальчик быстро перешагнул черту и сказал:
- Ну-ка попробуй тронь!
- Ты не толкайся, а то как дам!
- Ну, погляжу я, как ты мне дашь! Чего же не дерешься?
- Давай два цента, отлуплю.
Новый мальчик достал из кармана два больших медяка и насмешливо протянул Тому.
Том ударил его по руке, и медяки полетели на землю.
В тот же миг оба мальчика покатились в грязь, сцепившись по-кошачьи. Они таскали и рвали друг друга на волосы и за одежду, царапали носы, угощали один другого тумаками - и покрыли себя пылью и славой.
Скоро неразбериха прояснилась, и сквозь дым сражения стало видно, что Том оседлал нового мальчика и молотит его кулаками.
- Проси пощады! - сказал он.
Мальчик только забарахтался, пытаясь высвободиться.
Он плакал больше от злости.
- Проси пощады! - И кулаки заработали снова.
В конце концов чужак сдавленным голосом запросил пощады, и Том выпустил его, сказав:
- Это тебе наука.