Я с вами больше не разговариваю.
Она вздернула носик и прошла мимо.
Том до того растерялся, что ему не пришло в голову даже сказать:
"Ну и пожалуйста! Ишь задрала нос!" А когда он собрался с духом, говорить что-нибудь было уже поздно.
Так он ничего и не сказал.
Зато разозлился ужасно.
Эх, если бы она была мальчишкой, уж и отлупил бы он ее!
На школьном дворе он опять столкнулся с ней и послал ей вдогонку язвительное замечание.
Она тоже не осталась в долгу, так что разрыв был полный.
Возмущенной Бекки казалось, что она никогда не дождется начала уроков, так ей не терпелось, чтобы Тома отстегали за испорченную книжку.
Если у нее и оставалось хоть какое-нибудь желание изобличить Альфреда Темпла, то после обидных слов Тома оно совсем пропало.
Бедная девочка, она не знала, что опасность грозит ей самой!
Учитель Доббинс дожил до седых волос, так и не добившись своей цели.
Самой заветной его мечтой было сделаться доктором, но бедность не пустила его дальше сельской школы.
Каждый день он доставал из ящика своего стола какую-то таинственную книгу и погружался в чтение, пока ученики готовили уроки.
Книгу эту он держал под замком.
Все мальчишки в школе умирали от любопытства хоть одним глазком заглянуть в эту книгу, но удобного случая так ни разу и не представилось.
У каждого мальчика и у каждой девочки имелись свои соображения насчет того, что это за книга, но не было никакой возможности докопаться до правды.
И вот, проходя мимо кафедры, стоявшей возле самых дверей, Бекки заметила, что ключ торчит в ящике.
Жалко было упустить такую минуту.
Она оглянулась, увидела, что никого кругом нет, - и в следующее мгновение книга уже была у нее в руках.
Заглавие на первой странице - "Анатомия" профессора такого-то - ровно ничего ей не сказало, и она принялась листать книгу.
Ей сразу же попалась очень красивая гравюра, вся в красках, - совсем голый человек.
В это мгновение чья-то тень упала на страницу - на пороге стоял Том Сойер, заглядывая в книжку через ее плечо.
Торопясь захлопнуть книгу, Бекки рванула ее к себе и так неудачно, что надорвала страницу до половины.
Она бросила книгу в ящик, повернула ключ в замке и расплакалась от стыда и досады.
- Том Сойер, от вас только и жди какой-нибудь гадости, вам бы только подкрадываться и подсматривать.
- Почем же я знал, что вы тут делаете?
- Как вам не стыдно, Том Сойер, вы, уж наверно, на меся пожалуетесь. Что же мне теперь делать, что делать?
Меня накажут при всей школе, а я к этому не привыкла!
Она топнула ножкой и сказала:
- Ну и отлично, жалуйтесь, если хотите!
Я-то знаю, что теперь будет.
Погодите, вот увидите!
Противный, противный мальчишка! - И, выбежав из школы, она опять расплакалась.
Озадаченный нападением, Том не мог двинуться с места, потом сказал себе:
- Ну и дура эта девчонка!
Не привыкла, чтоб ее наказывали!
Чушь какая!
Подумаешь, отстегают!
Вот они, девчонки, - все трусихи и мокрые курицы.
Я, конечно, ничего не скажу старику Доббинсу про эту дуру, можно с ней и по-другому разделаться, и без ябеды обойдется, да ведь что толку?
Доббинс непременно спросит, кто разорвал книжку, и ответа не получит.
Тогда он сделает, как всегда, - начнет спрашивать всех подряд, сначала одного, потом другого; а дойдет до нее, сразу узнает, кто виноват: у девчонок всегда по лицу все видно.
Где им выдержать!
Вот и выпорет ее.
Да, попала Бекки в переделку, теперь уж ей не вывернуться.
- Том подумал еще немного и прибавил: - Ну и ладно!
Ей хотелось, чтобы мне влетело, - пускай теперь сама попробует.
Том присоединился к игравшим во дворе школьникам.