Он начал думать о том, как весело рассчитывал провести этот день, и скорбь его умножилась.
Скоро другие мальчики пойдут из дому в разные интересные места и поднимут Тома на смех за то, что его заставили работать, - одна эта мысль жгла его, как огнем.
Он вывул из кармана все свои сокровища и произвел им смотр: ломаные игрушки, шарики, всякая дрянь, - может, годится на обмен, но едва ли годится на то, чтобы купить себе хотя бы один час полной свободы.
И Том опять убрал в карман свои тощие капиталы, оставив всякую мысль о том, чтобы подкупить мальчиков.
Но в эту мрачную и безнадежную минуту его вдруг осенило вдохновение.
Не более и не менее как настоящее ослепительное вдохновение!
Он взялся за кисть и продолжал не торопясь работать.
Скоро из-за угла показался Бен Роджерс - тот самый мальчик, чьих насмешек Том боялся больше всего на свете.
Походка у Бена была легкая, подпрыгивающая - верное доказательство того, что и на сердце у него легко и от жизни он ждет только самого лучшего.
Он жевал яблоко и время от времени издавал протяжный, мелодичный гудок, за которым следовало: "Диньдон-дон, динь-дон-дон", - на самых низких нотах, потому что Бен изображал собой пароход.
Подойдя поближе, он убавил ход, повернул на середину улицы, накренился на правый борт и стал не торопясь заворачивать к берегу, старательно и с надлежащей важностью, потому что изображал "Большую Миссури" и имел осадку в девять футов.
Он был и пароход, и капитан, и пароходный колокол - все вместе, и потому воображал, что стоит на капитанском мостике, сам отдавал команду и сам же ее выполнял.
- Стоп, машина!
Тинь-линь-линь!
- Машина застопорила, и пароход медленно подошел к тротуару.
- Задний ход!
- Обе руки опустились и вытянулись по бокам.
- Право руля!
Тинь-линь-линь!
Чу! Ч-чу-у!
Чу!
- Правая рука тем временем торжественно описывала круги: она изображала сорокафутовое колесо.
- Лево руля!
Тинь-линь-линь!
Чу-ч-чу-чу!
- Левая рука начала описывать круги.
- Стоп, правый борт!
Тинь-линь-линь!
Стоп, левый борт!
Малый ход!
Стоп, машина!
Самый малый!
Тинь-линь-линь!
Чу-у-у!
Отдай концы! Живей!
Ну, где же у вас канат, чего копаетесь?
Зачаливай за сваю!
Так, так, теперь отпусти!
Машина стала, сэр!
Тинь-линь-линь!
Шт-шт-шт! (Это пароход выпускал пары.) Том по-прежнему белил забор, не обращая на пароход никакого внимания.
Бен уставился на него и сказал:
- Ага, попался, взяли на причал!
Ответа не было.
Том рассматривал свой последний мазок глазами художника, потом еще раз осторожно провел кистью по забору и отступил, любуясь результатами.
Бен подошел и стал рядом с ним.
Том проглотил слюну - так ему захотелось яблока, но упорно работал.
Бен сказал:
- Что, старик, работать приходится, а?
Том круто обернулся и сказал: