А бедных он никогда не трогал.
Он их любил.
Всегда с ними делился поровну.
- Вот, должно быть, молодец был.
- Ну еще бы.
Он был всех на свете благородней, Гек.
Таких людей теперь нет, вот что я тебе скажу.
Он мог одной левой побить кого угодно в Англии и за полторы мили попадал из тисового лука в десятицентовую монету.
- А что такое тисовый лук?
- Не знаю.
Какой-то там особенный лук.
А если попадал не в середину, а в край монетки, то садился и плакал, ругался даже.
Вот мы и будем играть в Робин Гуда - самая благородная игра.
Я тебя научу.
- Давай.
И они весь день играли в Робин Гуда, время от времени с тоской поглядывая на старый дом с привидениями и разговаривая о том, что будут там делать завтра.
Как только солнце начало склоняться к западу, они побрели домой, пересекая длинные тени деревьев, и скоро скрылись в лесу на Кардифской горе.
В субботу, вскоре после полудня, мальчики опять пришли к сухому дереву.
Они посидели в тени, куря и болтая, потом покопались немного в последней по счету яме, без особенной надежды, только из-за того, что, по словам Тома, бывали такие случаи, когда люди не дороются каких-нибудь шести дюймов, бросят клад, а потом придет кто-нибудь, копнет лопатой и выроет его.
На этот раз им, однако, не повезло, и, взвалив на плечи лопаты, они ушли, сознавая, что отнеслись к делу не как-нибудь, а добросовестно проделали все, что полагается искателям клада.
Когда мальчики подошли к старому дому, то мертвая тишина, разлитая под палящим солнцем, показалась им такой странной и жуткой, а самое место таким заброшенным и безлюдным, что они не сразу отважились войти в дом.
Подкравшись на цыпочках к двери, они боязливо заглянули внутрь.
Они увидели заросшую сорной травой комнату без полов, с обвалившейся штукатуркой, старый-престарый очаг, зияющие окна, развалившуюся лестницу; и везде пыльные лохмотья паутины.
Они вошли тихонько, с сильно бьющимся сердцем, переговариваясь шепотом, ловя настороженным ухом малейший звук и напрягая каждый мускул, - на тот случай, если вдруг понадобится отступать.
Через некоторое время они настолько освоились, что почти перестали бояться. С любопытством и недоверчивостью разглядывали они все кругом, восхищаясь собственной смелостью и удивляясь ей.
Потом им захотелось поглядеть, что делается наверху.
Это затрудняло отступление, но они подзадоривали друг друга и в конце концов, как и следовало ожидать, побросали лопаты в угол и полезли на лестницу.
Наверху было то же запустение.
В одном углу они нашли чулан, с виду очень заманчивый и таинственный, однако их надежды были обмануты - в чулане ровно ничего не оказалось.
Теперь они совсем расхрабрились и собрались уже сойти с лестницы и приняться за работу, как вдруг...
- Ш-ш! - сказал Том.
- Что такое? - прошептал Гек, бледнея от страха.
- Ш-ш!..
Вот оно!..
Слышишь?
- Да!..
Ой, бежим скорей!
- Тише!
Не шевелись!
Идут сюда, прямо к двери.
Мальчики растянулись плашмя на полу и, глядя в круглые дырки от сучков, стали ждать, замирая от страха.
- Остановились...
Нет, идут...
Вот они.
Перестань шептать, Гек.
Господи, хоть бы поскорей кончилось!
Вошли двое мужчин.
Каждый из мальчиков подумал про себя:
"Это глухонемой старик испанец, который был раза два у нас в городе, а другого я никогда еще не видел".
"Другой" был нечесаный, немытый оборванец с очень неприятным лицом.