Пожалуй, это будет лучше.
- А ты найдешь дорогу, Том?
Тут все так запутано, я ничего не помню.
- Дорогу-то я нашел бы, если б не летучие мыши.
Как бы они не потушили нам обе свечки, тогда просто беда.
Давай пойдем какой-нибудь другой дорогой, лишь бы не мимо них.
- Хорошо.
Может быть, мы все-таки не заблудимся.
Как страшно! - И девочка вздрогнула, представив себе такую возможность.
Они свернули в какой-то коридор и долго шли по нему молча, заглядывая в каждый встречный переход, в надежде - не покажется ли он знакомым; но все здесь было чужое.
Каждый раз, как Том начинал осматривать новый ход, Бекки не сводила с него глаз, ища утешения, и он говорил весело:
- Ничего, все в порядке.
Это еще не тот, но скоро мы дойдем и до него!
Но с каждой новой неудачей Том все больше и больше падал духом и скоро начал повертывать куда попало, наудачу, в бессмысленной надежде найти ту галерею, которая была им нужна.
Он по-прежнему твердил, что все в порядке, но страх свинцовой тяжестью лег ему на сердце, и его голос звучал так, как будто говорил:
"Все пропало".
Бекки прижалась к Тому в смертельном страхе, изо всех сил стараясь удержать слезы, но они так и текли.
Наконец она сказала:
- Пускай там летучие мыши, все-таки вернемся той дорогой!
А так мы только хуже собьемся. Том остановился.
- Прислушайся! - сказал он.
Глубокая тишина, такая мертвая тишина, что слышно было даже, как они дышат.
Том крикнул.
Эхо откликнулось, прокатилось по пустым коридорам и, замирая в отдалении, перешло в тихий гул, похожий на чей-то насмешливый хохот.
- Ой, перестань, Том, уж очень страшно, - сказала Бекки.
- Хоть и страшно, а надо кричать, Бекки. Может, они нас услышат. - И он опять крикнул.
Это "может" было еще страшней, чем призрачный хохот: оно говорило о том, что всякая надежда потеряна.
Дети долго стояли, прислушиваясь, но никто им не ответил.
После этого Том сразу повернул назад и прибавил шагу.
Прошло очень немного времени, и по его нерешительной походке Бекки поняла, что с ними случилась другая беда: он не мог найти дороги обратно!
- Ах, Том, почему ты не делал пометок!
- Бекки, я свалял дурака!
Такого дурака!
Я и не по думал, что нам, может быть, придется вернуться.
Нет, не могу найти дорогу.
Совсем запутался.
- Том, Том, мы заблудились!
Мы заблудились!
Нам никогда не выбраться из этой страшной пещеры!
Ах, и зачем мы только отбились от других! Она села на землю и так горько заплакала, что Том испугался, как бы она не умерла или не сошла с ума.
Он сел рядом с ней и обнял ее; она спрятала лицо у него на груди, прижалась к нему, изливая свои страхи и бесполезные сожаления, а дальнее эхо обращало ее слова в насмешливый хохот.
Том уговаривал ее собраться с силами и не терять надежды, а она отвечала, что не может.
Он стал упрекать и бранить себя за то, что довел ее до такой беды, и это помогло.
Она сказала, что попробует собраться с силами, встанет и пойдет за ним, куда угодно, лишь бы он перестал себя упрекать.
Он виноват не больше, чем она.
И они опять пошли дальше - куда глаза глядят, просто наудачу. Им больше ничего не оставалось делать, как только идти, идти не останавливаясь.
Надежда снова ожила в них на короткое время - не потому, что было на что надеяться, но потому, что надежде свойственно оживать, пока человек еще молод и не привык к неудачам.
Скоро Том взял у Бекки свечу и загасил ее.
Такая бережливость значила очень много.
Никаких объяснений не понадобилось.