Том утешал ее, как умел, но это плохо помогало.
Наконец Бекки сказала:
- Том!
- Что ты, Бекки?
- Нас хватятся и будут искать!
- Да, конечно.
Непременно будут.
- Может быть, они уже ищут нас, Том!
- Да, пожалуй, уже ищут.
Хорошо бы, если так.
- Когда они хватятся нас, Том?
- Когда вернутся на пароход, я думаю.
- Том, тогда будет уже темно. Разве они заметят, что нас нет?
- Не знаю.
Во всяком случае, твоя мама хватится тебя, как только все вернутся домой.
По испуганному лицу Бекки Том понял, что сделал промах.
Бекки не ждали домой в этот вечер.
Дети примолкли и задумались.
Через минуту Бекки разрыдалась, и Том понял, что ей пришла в голову та же мысль, что и ему: пройдет все воскресное утро, прежде чем миссис Тэтчер узнает, что Бекки не ночевала у миссис Гарпер.
Дети не сводили глаз с крохотного огарка, следя, как он медленно и безжалостно таял, как осталось, наконец, только полдюйма фитиля; как слабый огонек то вспыхивал, то угасал, пуская тоненькую струйку дыма, помедлил секунду на верхушке, а потом воцарилась непроглядная тьма.
Сколько прошло времени, прежде чем Бекки заметила, что плачет в объятиях Тома, ни один из них не мог бы сказать.
Оба знали только, что очень долго пробыли в сонном оцепенении, а потом снова очнулись в полном отчаянье.
Том сказал, что сейчас, должно быть, уже воскресенье, а может быть, и понедельник.
Он старался вовлечь Бекки в разговор, но она была слишком подавлена горем и ни на что больше не надеялась.
Том сказал, что теперь их, надо полагать, давным-давно хватились и начали искать.
Он будет кричать, и, может быть, кто-нибудь придет на крик.
Однако в темноте отдаленное эхо звучало так страшно, что Том крикнул один раз и замолчал.
Часы проходили за часами, и скоро голод снова начал терзать пленников.
У Тома оставался кусочек от его доли пирога; они разделили его и съели.
Но стали еще голоднее - этот крохотный кусочек только раздразнил аппетит.
Вдруг Том сказал:
- Ш-ш!
Ты слышала?
Оба прислушались, затаив дыхание.
Они уловили какой-то звук, похожий на слабый, отдаленный крик.
Том сейчас же отозвался и, схватив Бекки за руку, ощупью пустился по коридору туда, откуда слышался крик.
Немного погодя он опять прислушался; опять раздался тот же крик, как будто немного ближе.
- Это они! - сказал Том. - Они идут!
Скорей, Бекки, теперь все будет хорошо!
Дети чуть с ума не сошли от радости.
Однако спешить было нельзя, потому что на каждом шагу попадались ямы и надо было остерегаться.
Скоро они дошли до такой ямы, что им пришлось остановиться.
Быть может, в ней было три фута глубины, а быть может, и все сто, - во всяком случае, обойти ее было нельзя.
Том лег на живот и перегнулся вниз, насколько мог.
Дна он не достал.
Надо было оставаться здесь и ждать, пока за ними придут.
Они прислушались. Отдаленные крики уходили как будто все дальше и дальше. Минута-другая, и они совсем смолкли.
Просто сердце разрывалось от тоски!
Том кричал, пока не охрип, но все было бесполезно.
Он уговаривал и обнадеживал Бекки, но прошел целый век тревожного ожидания, а криков больше не было слышно.