Оказалось, что три дня и три ночи скитаний и голода в пещере не прошли для Тома и Бекки даром.
Они пролежали в постели всю среду и четверг, чувствуя себя ужасно усталыми и разбитыми.
Том встал ненадолго в четверг, побывал в пятницу в городе, а к субботе был уже почти совсем здоров. Зато Бекки не выходила из комнаты до воскресенья и выглядела так, как будто перенесла тяжелую болезнь.
Том, узнав о болезни Гека, зашел навестить его в пятницу, но в спальню его не пустили; в субботу и в воскресенье он тоже не мог к нему попасть.
После этого его стали пускать к Геку каждый день, но предупредили, чтобы он не рассказывал о своих приключениях и ничем не волновал Гека.
Вдова Дуглас сама оставалась в комнате, следя за тем, чтобы Том не проговорился.
Дома он узнал о событии на Кардифской горе, а также о том, что тело "оборванца" в конце концов выловили из реки около перевоза; должно быть, он утонул, спасаясь бегством.
Недели через две после выхода из пещеры Том пошел повидаться с Геком, который теперь набрался сил и мог выслушать волнующие новости, а Том думал, что его новости будут интересны Геку.
По дороге он зашел к судье Тэтчеру навестить Бекки.
Судья и его знакомые завели разговор с Томом, и кто-то спросил его в шутку, не собирается ли он опять в пещеру.
Том ответил, что он был бы не прочь.
Судья на это сказал:
- Ну что же, я нисколько не сомневаюсь, что ты не один такой, Том.
Но мы приняли свои меры.
Больше никто не заблудится в этой пещере.
- Почему?
- Потому что еще две недели назад я велел оковать большую дверь листовым железом и запереть ее на три замка, а ключи у меня.
Том побелел, как простыня.
- Что с тобой, мальчик?
Скорее, кто-нибудь!
Принесите стакан воды!
Воду принесли и брызнули Тому в лицо.
- Ну вот, наконец ты пришел в себя.
Что с тобой, Том?
- Мистер Тэтчер, там, в пещере, индеец Джо!
ГЛАВА XXXIII
Через несколько минут эта весть облетела весь город, и около десятка переполненных лодок было уже на пути к пещере Мак-Дугала, а вскоре за ними отправился и пароходик" битком набитый пассажирами.
Том Сойер сидел в одной лодке с судьей Тэтчером.
Когда дверь в пещеру отперли, в смутном сумраке глазам всех представилось печальное зрелище.
Индеец Джо лежал мертвый на земле, припав лицом к дверной щели, словно до последней минуты не мог оторвать своих тоскующих глаз от светлого и радостного мира там, на воле.
Том был тронут, так как знал по собственному опыту, что перенес этот несчастный.
В нем зашевелилась жалость, но все же он испытывал огромное чувство облегчения и свободы и только теперь понял по-настоящему, насколько угнетал его страх с того самого дня, когда он отважился выступить на суде против кровожадного метиса.
Охотничий нож индейца Джо лежал рядом с ним, сломанный пополам.
Тяжелый нижний брус двери был весь изрублен и изрезан, что стоило индейцу немалых трудов. Однако этот труд пропал даром, потому что снаружи скала образовала порог, и с неподатливым камнем индеец Джо ничего не мог поделать; нож сломался, только и всего.
Но даже если бы не было каменного порога, этот труд пропал бы даром, потому что индеец Джо все равно не мог бы протиснуться под дверь, даже вырезав нижний брус.
И он это знал; он рубил брус только для того, чтобы делать что-нибудь, чтобы как-нибудь скоротать время и занять чем-нибудь свой измученный ум.
Обычно в расщелинах стен можно было найти с десяток огарков, оставленных туристами; теперь не было ни одного.
Пленник отыскал их и съел.
Кроме того, он ухитрился поймать несколько летучих мышей и тоже съел их, оставив одни когти.
Несчастный умер голодной смертью.
Поблизости от входа поднимался над землей сталагмит, выросший в течение веков из капель воды, которые падали с висевшего над ним сталактита.
Узник отломил верхушку сталагмита и на него положил камень, выдолбив в этом камне неглубокую ямку, чтобы собирать драгоценные капли, падавшие через каждые три минуты с тоскливой размеренностью маятника - по десертной ложке каждые двадцать четыре часа.
Эта капля падала, когда строились пирамиды, когда разрушали Трою, когда основывали Рим, когда распинали Христа, когда Вильгельм Завоеватель создавал Великобританию, когда отправлялся в плавание Христофор Колумб, когда битва при Лексингтоне была свежей новостью.
Она падает и теперь, и будет падать, когда все это станет вчерашним днем истории, уйдет в сумерки прошлого, а там и в непроглядную ночь забвения.
Неужели все на свете имеет свою цель и свое назначение?
Неужели эта капля терпеливо падала в течение пяти тысяч лет только для того, чтобы эта человеческая букашка утолила ею свою жажду? И не придется ли ей выполнить еще какое-нибудь важное назначение, когда пройдет еще десять тысяч лет?
Не все ли равно.
Много, много лет прошло с тех пор, как злополучный метис выдолбил камень, чтобы собирать в него драгоценную влагу, но и до сих пор туристы, приходя любоваться чудесами пещеры Мак-Дугала, больше всего смотрят на этот трогательный камень и на эту медленно набухающую каплю.
Чаша индейца Джо стоит первой в списке чудес пещеры: даже "Дворец Аладдина" не может с ней сравниться.
Индейца Джо зарыли у входа в пещеру; люди съезжались на похороны в лодках и в повозках - из городов, поселков и с ферм на семь миль в окружности; они привезли с собой детей и всякую провизию и говорили потом, что похороны доставили им такое же удовольствие, как если бы они видели саму казнь.