Том сказал, что сейчас все объяснит.
Рассказ был долгий, но очень интересный.
Все слушали как зачарованные, не смея вставить ни слова.
Когда рассказ был окончен, мистер Джонс сказал:
- А я-то думал, что приготовил отличный сюрприз для вас всех, но теперь он ничего не стоит.
Должен сознаться, что по сравнению с этим мой сюрприз - сущие пустяки.
Начали считать деньги.
Оказалось, что их немного больше двенадцати тысяч долларов.
Никому из присутствующих еще не приходилось видеть такой кучи денег сразу, хотя у некоторых гостей были капиталы и побольше этого.
ГЛАВА XXXV
Читатель может быть уверен, что находка Тома и Гека вызвала сильное брожение умов в захудалом городишке СентПитерсберге.
Такая большая сумма, да еще наличными, - просто невероятно!
О ней говорили без конца, завидовали, восторгались, многие горожане даже повредились в рассудке, не выдержав нездорового волнения.
В городе и окрестных поселках разобрали доска за доской все дома, где было "нечисто", вплоть до фундамента, и даже земля под ними была вся изрыта в поисках клада - и не то что мальчишками, а положительными, солидными людьми, далеко не мечтателями.
Куда бы ни пошли Том с Геком, за ними везде ухаживали, восхищались ими, глазели на них.
Мальчики не могли припомнить, чтобы раньше хоть кто-нибудь прислушивался к тому, что они говорят, а теперь люди подхватывали и повторяли за ними каждое слово; что бы они ни сделали, все выходило у них замечательно; они, видно, утеряли способность действовать и говорить, как обыкновенные смертные; мало того, раскопали их прошлое - и даже там оказались налицо все признаки оригинальности и таланта.
Городская газетка напечатала их биографии.
Вдова Дуглас положила деньги Гека в банк, а судья Тэтчер по просьбе тети Полли сделал то же самое для Тома.
У каждого из мальчиков был теперь просто громадный доход - по доллару каждый день, а в воскресенье полдоллара.
Столько, сколько полагалось пастору, вернее, сколько ему обещали, ибо собрать такую сумму он не мог.
Времена тогда были простые - за доллар с четвертью в неделю мальчик мог иметь стол и квартиру, мог учиться, одеваться да еще стричься и мыться за те же деньги.
Судья Тэтчер возымел самое высокое мнение о Томе Сойере.
Он говорил, что обыкновенный мальчик не вывел бы его дочь из пещеры.
Когда Бекки рассказала отцу по секрету, что в школе Том выдержал ради нее порку, судья был заметно тронут; а когда она стала заступаться за Тома и извинять ложь, придуманную Томом, для того чтобы розги достались ему, а не Бекки, судья сказал с большим чувством, что это была великодушная, благородная, святая ложь, достойная стать наравне с хваленой правдой Георга Вашингтона насчет топорика11 и шагать по страницам истории рядом с ней!
Бекки подумала, что никогда еще ее папа не казался таким важным и внушительным, как в тот день, когда сказал эти слова, расхаживая по ковру, и топнул ногой.
Она сейчас же побежала к Тому и рассказала ему все.
Судья Тэтчер надеялся когда-нибудь увидеть Тома великим законодателем или великим полководцем.
Он говорил, что приложит все усилия, чтобы Том попал в Национальную военную академию, а потом изучил бы юридические науки в лучшем учебном заведении страны и таким образом подготовился к той или другой профессии, а может быть, и к обеим сразу.
Богатство Гека Финна, а может быть, и то, что он теперь находился под опекой вдовы Дуглас, ввело его - нет, втащило его, впихнуло его - в общество, и Гек терпел невыносимые муки.
Прислуга вдовы одевала его и умывала, причесывала и приглаживала, укладывала спать на отвратительно чистые простыни, без единого пятнышка, которое он мог бы прижать к сердцу, как старого друга.
Надо было есть с тарелки, пользоваться ножом и вилкой, утираться салфеткой, пить из чашки; надо было учить по книжке урок, ходить в церковь; надо было разговаривать так вежливо, что он потерял всякий вкус к разговорам; куда ни повернись - везде решетки и кандалы цивилизации лишали его свободы и сковывали по рукам и по ногам.
Три недели он мужественно терпел все эти невзгоды, а потом в один прекрасный день сбежал.
Сильно встревожившись, вдова двое суток разыскивала его повсюду.
Все приняли участие в поисках; Гека искали решительно везде, даже закидывали сети в реку, думая выловить мертвое тело.
На третий день рано утром Том Сойер догадался заглянуть в пустые бочки за старой бойней и в одной из них нашел беглеца.
Гек тут и ночевал; он уже успел стянуть кое-что из съестного и позавтракать, а теперь лежал, развалясь, и покуривая трубку.
Он был немыт, нечесан и одет в те самые лохмотья, которые придавали ему такой живописный вид в доброе старое время, когда он был свободен и счастлив.
Том вытащил его из бочки, рассказал, каких он всем наделал хлопот, и потребовал, чтобы он вернулся домой.
Лицо Гека из спокойного и довольного сразу стало мрачным.
Он сказал:
- И не говори, Том.
Я уже пробовал, да не выходит, ничего не выходит, Том.
Все это мне ни к чему, да и не привык я.
Вдова добрая, не обижает меня, только порядки ее не по мне.
Велит вставать каждое утро в одно и то же время, велит умываться, сама причесывает, просто все волосы выдрала; в дровяном сарае спать не позволяет; да еще надевай этот чертов костюм, а в нем просто задохнешься, воздух как будто совсем сквозь него не проходит; и такой он, прах его побери, чистый, что ни тебе лечь, ни тебе сесть, ни по земле поваляться; а с погреба я не скатывался лет сто! Да еще в церковь ходи, потей там, - а я эти проповеди терпеть не могу!
Мух не лови, не разговаривай, да еще башмаки носи, не снимая, все воскресенье, Обедает вдова по звонку, спать ложится по звонку, встает по звонку - все у нее по порядку, где же человеку это вытерпеть!
- Да ведь и у всех то же самое, Гек!
- Том, мне до этого дела нет.
Я не все, мне этого не стерпеть.
Просто как веревками связан.