Толпа загоготала, но маленький принц подскочил к воротам с пылающим лицом и крикнул, гневно сверкая глазами:
— Как смеешь ты обижать этого бедного отрока?
Как смеешь ты так грубо обращаться даже с самым последним из подданных моего отца-короля?
Отвори ворота, и пусть он войдет!
Посмотрели бы вы, как преклонилась пред ним изменчивая ветреная толпа, как обнажились все головы!
Послушали бы, как радостно толпа закричала:
«Да здравствует принц Уэльский!»
Солдаты отдали честь алебардами, отворили ворота и снова отдали честь, когда мимо них прошел принц Нищеты в развевающихся лохмотьях и поздоровался за руку с принцем Несметных Богатств.
— Ты кажешься голодным и усталым, — произнес Эдуард Тюдор. — Тебя обидели.
Следуй за мной.
С полдюжины придворных лакеев бросились вперед — уж не знаю, зачем: вероятно, они хотели вмешаться.
Но принц отстранил их истинно королевским движением руки, и они мгновенно застыли на месте, как статуи.
Эдуард ввел Тома в роскошно убранную комнату во дворце, которую он называл своим кабинетом.
По его приказу были принесены такие яства, каких Том в жизни своей не видывал, только читал о них в книгах.
С деликатностью и любезностью, подобающей принцу, Эдуард отослал слуг, чтобы они не смущали смиренного гостя своими укоризненными взорами, а сам сел рядом и, покуда Том ел, задавал ему вопросы.
— Как тебя зовут, отрок?
— Том Кенти, с вашего позволения, сэр.
— Странное имя.
Где ты живешь?
— В Лондоне, осмелюсь доложить вашей милости.
Двор Отбросов за Обжорным рядом.
— Двор Отбросов!
Еще одно странное имя!..
Есть у тебя родители?
— Родители у меня есть. Есть и бабка, которую я не слишком люблю, — да простит мне господь, если это грешно!.. И еще у меня есть две сестры-близнецы — Нэн и Бэт.
— Должно быть, твоя бабка не очень добра к тебе?
— Она ни к кому не добра, смею доложить вашей светлости.
В сердце у нее нет доброты, и все свои дни она творит только зло.
— Обижает она тебя?
— Лишь тогда она не колотит меня, когда спит или затуманит свой разум вином. Но как только в голове у нее проясняется, она бьет меня вдвое сильнее.
Глаза маленького принца сверкнули гневом.
— Как?
Бьет? — вскрикнул он.
— О да, смею доложить вашей милости!
— Бьет! Тебя, такого слабосильного, маленького!
Слушай! Прежде чем наступит ночь, ее свяжут и бросят в Тауэр.
Король, мой отец…
— Вы забываете, сэр, что она низкого звания.
Тауэр — темница для знатных.
— Правда!
Это не пришло мне в голову.
Но я подумаю, как наказать ее.
А отец твой добр к тебе?
— Не добрее моей бабки Кенти, сэр.
— Отцы, кажется, все одинаковы.
И у моего нрав не кроткий.
Рука у него тяжелая, но меня он не трогает. Хотя на брань он, по правде сказать, не скупится.
А как обходится с тобою твоя мать?
— Она добра, сэр, и никогда не причиняет мне ни огорчений, ни боли.
И Нэн и Бэт так же добры, как она.