Помолчав, брат его сказал слугам:
— Вот этот человек.
Он вам известен?
Они покачали головами. Тогда их господин сказал:
— Слуги не узнают вас, сэр.
Боюсь, что это какое-то недоразумение.
Вы видели, моя жена тоже не узнала вас.
— Твоя жена!
— В один миг Гью оказался прижатым к стене, и железная рука схватила его за горло.
— Ах ты, раб с лисьим сердцем! Теперь я все понимаю!
Ты сам написал это лживое письмо, чтобы украсть у меня отцовское наследие и невесту.
Получай! Теперь убирайся, пока я не замарал своей честной солдатской руки убийством такой жалкой твари.
Гью, весь багровый, задыхаясь, едва дошел до ближайшего кресла и повалился в него, приказав слугам схватить и связать разбойника.
Слуги медлили. Один из них сказал:
— Он вооружен, сэр Гью, а мы безоружны.
— Вооружен?
Так что же! Он один, а вас много.
Говорят вам, вяжите его!
Но Майлс посоветовал им быть осторожнее.
— Вы меня знаете: я какой был, такой и остался. Попробуйте только ко мне подойти!
Эти слова не прибавили храбрости слугам. Они попятились.
— Убирайтесь, трусы! Вооружитесь и охраняйте все выходы, покуда я пошлю кого-нибудь за стражей, — сказал Гью.
На пороге он обернулся к Майлсу и добавил:
— А вам советую не ухудшать своего положения бесполезными попытками к бегству.
— Бегство?
Пусть это тебя не беспокоит.
Майлс Гендон — хозяин в Гендонском замке и во всех его угодьях.
Он здесь останется, не сомневайся!
26.
Не признан
Король посидел немного, подумал, потом посмотрел на Майлса и сказал:
— Странно, чрезвычайно странно!
Не понимаю, что это значит.
— Нисколько не странно, государь!
Я его знаю, от него другого и ждать нельзя, — он был негодяем со дня рождения.
— О, я говорю не о нем, сэр Майлс!
— Не о нем?
Так о чем же?
Что тебе кажется странным?
— Что короля до сих пор не хватились…
— Как?
Что такое?
Я тебя не понимаю.
— Не понимаешь?
Разве не кажется тебе удивительным, что по всей стране не рыщут гонцы, разыскивая меня, и не видно нигде объявлений с описанием моей особы?
Разве можно не волноваться и не скорбеть, зная, что глава государства пропал бесследно? Что я скрылся и исчез?
— Совершенно верно, мой король. Я позабыл об этом.
Гендон вздохнул и пробормотал про себя:
«Бедный помешанный! Он все еще поглощен своей трогательной мечтой».
— Но у меня есть план, который поможет нам обоим восстановить свои права. Я напишу бумагу на трех языках: по-латыни, по-гречески и по-английски; а ты завтра утром скачи с ней в Лондон!