— Добрые мальчики, скажите вашему начальнику, что с ним желает беседовать Эдуард, принц Уэльский.
Эти слова были встречены громкими криками, а один наглый подросток сказал:
— Ты, что ли, оборванец, посол его милости?
Лицо принца вспыхнуло гневом, он привычным жестом протянул было руку к бедру, но ничего не нашел.
Все дружно захохотали, и один мальчишка крикнул:
— Видали?
Он и впрямь был уверен, что у него, как у принца, есть шпага!
Эта насмешка вызвала новый взрыв хохота.
Эдуард гордо выпрямился и сказал:
— Да, я принц. И не подобает вам, кормящимся щедротами отца моего, так обращаться со мною.
Слова его показались чрезвычайно забавными, и толпа опять захохотала.
Подросток, который вступил в разговор раньше всех, крикнул своим товарищам:
— Эй вы, свиньи, рабы, нахлебники царственного отца его милости, или вы забыли приличия?
Скорее на колени, вы все, да стукайте лбами покрепче! Кланяйтесь его королевской особе и его королевским лохмотьям!
И с буйным весельем они все упали на колени, воздавая своей жертве глумливые почести.
Принц пнул ближайшего мальчишку ногой и с негодованием сказал:
— Вот тебе покуда задаток, а завтра я тебя вздерну на виселицу!
Э, это уж не шутка! Какие тут шутки!
Смех мгновенно умолк, и веселье уступило место ярости.
Голосов десять закричало:
— Держи его!
Волоки его в пруд!
Где собаки?
Хватай его, Лев! Хватай его, Клыкастый!
Затем последовала сцена, какой никогда еще не видела Англия: плебеи подняли руку на священную особу наследника и стали травить его псами, которые чуть не разорвали его.
К ночи принц очутился в густо населенной части города.
Тело его было в синяках, руки в крови, лохмотья забрызганы грязью.
Он бродил по улицам, все больше теряя мужество, — усталый и слабый, еле волоча ноги.
Он уже перестал задавать вопросы прохожим, потому что те отвечали ему одними ругательствами.
Он бормотал про себя:
— Двор Отбросов! Только бы хватило у меня сил не упасть и дотащиться до него, — тогда я спасен. Родные этого мальчишки отведут меня во дворец, скажут, что я не принадлежу к их семье, что я истинный принц, — и я снова стану, чем был.
Время от времени он вспоминал, как его обидели мальчишки из Христовой обители, и говорил себе:
— Когда я сделаюсь королем, они не только получат от меня пищу и кров, но будут учиться по книгам, так как сытый желудок немногого стоит, когда голодают сердце и ум.
Эту историю я постараюсь хорошенько запомнить, чтобы урок, полученный мною сегодня, не пропал даром и мой народ не страдал бы от невежества. Знание смягчает сердца, воспитывает милосердие и жалость.
В окнах зажглись огни, поднялся ветер, пошел дождь, — наступила сырая, холодная ночь.
Бездомный принц, бесприютный наследник английского трона шел все дальше и дальше, углубляясь в лабиринты грязных улиц, где теснились кишащие ульи нищеты.
Вдруг какой-то пьяный огромного роста грубо схватил его за шиворот и сказал:
— Опять прошлялся до такого позднего часа, а домой, небось, не принес ни одного медного фартинга! Ну смотри!
Если ты без денег, я переломаю тебе все твои тощие ребра, не будь я Джон Кенти!
Принц вырвался из рук пьяницы и, брезгливо потирая оскверненное его прикосновением плечо, вскричал:
— О, ты его отец?
Слава благим небесам! Отведи меня в родительский дом, а его уведи оттуда.
— Его отец?
Не знаю, что ты хочешь сказать, но знаю, что твой отец я… И скоро ты на собственной шкуре…
— О, не шути, не лукавь и не мешкай! Я устал, я изранен, я не в силах терпеть.
Отведи меня к моему отцу, королю, и он наградит тебя такими богатствами, какие тебе не снились и в самом причудливом сне.
Верь мне, верь, я не лгу, я говорю чистую правду! Протяни мне руку, спаси меня!
Я воистину принц Уэльский!
С изумлением уставился Джон Кенти на мальчика и, качая головой, пробормотал:
— Спятил с ума, словно сейчас из сумасшедшего дома. Потом он опять схватил принца за шиворот, хрипло засмеялся и выругался: