– Достоинство этой башни в том, – продолжал он, – что под нами шесть пустых комнат и длинная лестница, а дверь в башню заперта.
Здесь нас не подслушают.
– Вы хотите мне рассказать что-то, что не могли рассказать раньше? – спросил Каспиан.
– Да, – ответил доктор, – но помни!
Мы с тобой должны разговаривать только здесь – на вершине Главной башни.
– Я обещаю, – сказал Каспиан, – но говорите, пожалуйста.
– Слушай, – начал доктор, – все, что ты знаешь о старой Нарнии – правда.
Это не страна людей.
Это – страна Аслана, страна проснувшихся деревьев и наяд, фавнов и сатиров, гномов и великанов, речных богов и кентавров, страна говорящих зверей.
Это против них сражался первый Каспиан.
Это вы, тельмаринцы, заставили замолчать зверей, деревья и потоки, вы убили или изгнали гномов и фавнов, а теперь пытаетесь изгнать и память о них.
Король не разрешает даже разговаривать об этом.
– Как жалко, что мы это сделали.
Я так рад, что старые дни хотя бы были, даже если ничего не вернуть.
– Многие из твоего народа втайне думают так же, – сказал доктор Корнелиус.
– Доктор, – спросил Каспиан, – почему вы говорите о моем народе?
Разве вы не тельмаринец?
– Я? – спросил доктор.
– Ну, по крайней мере, вы человек?
– Я? – повторил доктор низким голосом, откинул капюшон и Каспиан ясно увидел его лицо в лунном свете.
Внезапно он осознал правду и понял, что мог бы догадаться и раньше.
Доктор Корнелиус был такой длиннобородый, низенький и толстый.
Два чувства смешались в Каспиане.
Одно – ужас: «Он не настоящий человек, не человек вообще, он – гном и привел меня сюда, чтобы убить».
И другое – полнейший восторг: «Есть еще настоящие гномы, и я, наконец, вижу одного из них».
– Теперь ты, наконец, угадал, – сказал доктор Корнелиус, – вернее, почти угадал.
Я не чистокровный гном, во мне есть и человеческая кровь.
Многие гномы спаслись в битвах и выжили, обрили бороды, одели ботинки с высокими каблуками и стали изображать из себя людей.
Они смешались с тельмаринцами.
Я один из таких, только наполовину гном, и если кто-нибудь из моих родичей, настоящих гномов, еще жив где-то в лесах, он без сомнения сочтет меня предателем и будет презирать.
Но за все эти годы мы не забывали о нашем собственном народе, о всех других счастливых созданиях Нарнии и давно Потерянных днях свободы.
– Я… я сожалею, доктор, – пробормотал Каспиан, – это не моя вина.
– Я говорю это отнюдь не в упрек вам, дорогой принц, – ответил доктор. – Вы спросите, почему же я все-таки рассказываю об этом.
У меня есть две причины.
Во-первых, мое старое сердце хранило эти секреты так долго, что разорвалось бы, не шепни я вам.
Во-вторых, став королем, вы сможете помочь нам, ведь я знаю, что вы, хотя и тельмаринец, любите старые времена.
– Да, да, – сказал Каспиан, – а как я смогу вам помочь?
– Вы можете быть добрым к таким, как я, потомкам гномов.
Вы можете собрать ученых магов и попытаться снова оживить деревья.
Вы можете исследовать все укромные уголки и дикие места в поисках уцелевших фавнов, говорящих зверей или гномов.
– Вы думаете, что кто-нибудь еще есть? – обрадованно спросил Каспиан.
– Я не знаю… я не знаю, – с глубоким вздохом ответил доктор. – Иногда я боюсь, что никого нет.
Я ищу их следы всю жизнь.
Временами мне кажется, что я слышу в горах барабан гномов.
Иногда по ночам в лесу мне чудится, что вдалеке мелькают танцующий фавн или сатир, но когда я подхожу ближе, никого не оказывается.
Я часто отчаиваюсь, но всегда происходит что-то, что снова пробуждает надежду.
Я не знаю.
И наконец, вы можете быть таким правителем, каким был Верховный Король Питер в старину, а не таким, как ваш дядя.
– Так это правда, что были короли и королевы и Белая Колдунья? – спросил Каспиан.
– Конечно, правда, – сказал Корнелиус, – правление этих королей было Золотым веком Нарнии. И страна никогда не забудет их.