Он пришел в себя в каком-то месте, где горел костер. Руки и ноги его были в синяках, голова болела.
Поблизости кто-то тихо переговаривался.
– Пока оно не проснулось, – сказал один голос, – мы должны решить, что с ним делать.
– Убить, – предложил другой. – Мы не можем оставить его в живых.
Оно выдаст нас.
– Мы могли убить его сразу, или оставить одного, – вмешался третий голос, – но как мы убьем его сейчас, после того как принесли сюда и перевязали?
Это будет убийство гостя.
– Джентльмены, – произнес Каспиан слабым голосом, – что бы вы ни сделали со мной, я надеюсь, вы будете добры к моему бедному коню.
– Твой конь ускакал задолго до того, как мы нашли тебя, – сказал первый голос (Каспиан заметил, что он был необычайно грубый и хриплый).
– Не позволяй ему сбивать тебя вежливыми словами. – произнес второй. – А еще я скажу…
– Рога и рогатки! – воскликнул третий голос. – Конечно же мы не будем убивать его.
Стыдись, Никабрик!
Ну, что ты скажешь, Боровик?
Что нам делать с ним?
– Я дам ему попить, – сказал первый голос, вероятно, принадлежавший Боровику.
Что-то темное приблизилось к постели.
Каспиан почувствовал, что кто-то ласково подсовывает руку ему под плечо – если это, конечно, была рука.
В очертаниях того, кто склонился над ним было что-то неправильное.
Да и в лице было что-то не то.
Оно было длинноносое, поросшее волосами, а по обеим сторонам его виднелись странные белые полоски.
«Наверно, это маска, – подумал Каспиан, – или мне чудится из-за лихорадки».
У его губ оказалась полная чашка чего-то сладкого и горячего, и он выпил.
В этот момент кто-то раздул костер.
Вспыхнуло яркое пламя, и Каспиан вскрикнул потрясенный, когда лицо над ним внезапно осветилось.
Оно было не человеческое, а барсучье, и куда больше, дружелюбней и разумней, чем морда любого барсука, которого он видел раньше.
И он явно умел говорить.
Каспиан понял теперь, что лежит в пещере на постели из вереска.
Перед огнем сидели два маленьких бородатых человечка. Они были ниже ростом, худее, а волосы у них росли еще гуще, чем у доктора Корнелиуса, и он вдруг догадался, что это настоящие гномы, древние гномы без капли человеческой крови в жилах.
Каспиан понял, что попал наконец к старым нарнийцам.
И тут все поплыло перед ним.
Спустя несколько дней он научился различать их по именам.
Барсука звали Боровик, и он был самый старый и самый добрый из всех троих.
Тот, кто хотел убить Каспиана, был угрюмый Черный гном (волосы и борода у него были черными, тонкими и жесткими как лошадиная грива).
Звали его Никабрик.
Другой был Рыжий гном с волосами, похожими на лисий мех, и звали его Трам.
– Теперь, – сказал Никабрик в первый же вечер, когда Каспиан почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы сесть и поговорить, – мы должны решить, что делать с этим человеком.
Вы двое думаете, что совершаете доброе дело, не позволяя мне убить его.
Но я полагаю, что в результате нам придется держать его пленником всю жизнь.
Я не позволю ему уйти живым – уйти назад к его собственному роду и выдать всех нас.
– Шары и шарады!
Никабрик! – воскликнул Трам. – Почему ты говоришь так грубо?
Разве это создание виновато, что разбило голову о дерево прямо против нашей норы?
И мне кажется, что оно не похоже на предателя.
– Вы даже не спросили, – сказал Каспиан, – хочу ли я вернуться назад.
А я не хочу.
Я хочу остаться с вами – если вы позволите.
Я искал таких как вы всю жизнь.
– Хорошенькая история. – проворчал Никабрик, – ты тельмаринец и человек, не так ли?
И конечно ты хочешь вернуться назад к своим.
– Даже если бы я и хотел, то не могу, – сказал Каспиан. – Я спасался бегством, когда произошел этот несчастный случай.