«Я хотел бы вас попросить.
Детям не часто выпадает шанс встретить такого опытного воина, как вы.
Не согласитесь ли вы немного пофехтовать со мной?
Это будет очень любезно с вашей стороны».
– Парень, – сказал Трам, – мечи острые.
– Я знаю, но мне же никогда не подобраться к вам, а вы достаточно опытны, чтобы разоружить меня, не причинив вреда.
– Это опасная игра, но если ты хочешь, я попытаюсь разок-другой.
Тут же сверкнули оба меча, все остальные соскочили с помоста и стали поодаль.
Это было стоящее дело, совсем не похожее на нелепый бой мечами на сцене (или даже бой на шпагах, который лучше удается в театре).
Это был настоящий бой на мечах.
Вы стараетесь ударить противника по ногам, потому что это единственная незащищенная часть тела.
А когда бьет противник, нужно подпрыгнуть так, чтобы удар пришелся под ногами.
Это давало гному преимущество, потому что Эдмунд был выше и должен был наклоняться.
У Эдмунда не было бы никаких шансов, бейся он с Трамом двадцать четыре часа назад.
Но с тех пор, как они попали на остров, он дышал воздухом Нарнии, и весь опыт старых битв вернулся к нему, и руки вспомнили прежние навыки.
Теперь он был действительно король Эдмунд.
Оба бойца кружились и кружились, удар следовал за ударом, и Сьюзен (которая так и не научилась любить эти забавы) воскликнула:
«Будь внимательней!»
И затем так быстро, что никто (кроме Питера, конечно) не понял, что произошло, Эдмунд особым приемом повернул свой меч и выбил меч из руки гнома, а Трам схватился за запястье.
– Надеюсь, я не причинил вам боли, мой дорогой маленький друг? – спросил Эдмунд, тяжело дыша, и пряча в ножны свой меч.
– Я вижу, – сухо произнес Трам, – что вы знаете неизвестный мне прием.
– Конечно, – вступил в разговор Питер, – этим приемом можно разоружить лучшего в мире бойца, если тот не знает его.
Я думаю, было бы справедливо дать Траму шанс в чем-нибудь еще.
Не хотите ли посостязаться в стрельбе с моей сестрой?
Ведь в стрельбе не может быть никаких уловок.
– Да, вы шутники, – сказал гном. – Теперь я понимаю.
Как будто я после сегодняшнего утра не знаю, как она умеет стрелять.
Но я все же попытаюсь. – Он говорил сердито, но глаза его заблестели. (У него была слава отличного стрелка.) Все пятеро вышли на открытое пространство.
– Что будет целью? – спросил Питер.
– Я думаю, яблоко, которое висит над стеной вот на той ветке, – предложила Сьюзен.
– Отлично, девица. – сказал Трам, – ты имеешь в виду то желтое яблоко, которое висит в середине арки?
– Нет, что вы, – ответила Сьюзен, – то красное, что висит прямо над зубцом стены.
Гном переменился в лице.
«Больше похоже на вишню, чем на яблоко», – пробормотал он, но вслух не сказал ничего.
Они бросили жребий, кому стрелять первому (это очень заинтересовало Трама – он никогда раньше не видел, как бросают жребий с помощью монетки), и Сьюзен проиграла.
Они договорились стрелять с верхней ступеньки лестницы, которая вела из зала во двор.
Все смотрели, как он занял позицию, поднял лук и приготовился стрелять.
Зазвенела тетива.
Это был отличный выстрел.
Стрела прошла так близко, что крошечное яблоко закачалось, а какой-то листок порхнул вниз.
Тогда Сьюзен подошла к верхней ступеньке и натянула лук.
Она и вполовину не наслаждалась этим состязанием так, как Эдмунд предыдущим; она не сомневалась в исходе, но ей было жалко побеждать того, кто только что проиграл.
Гном с волнением наблюдал, как она оттягивала тетиву до уха.
Через мгновение раздался слабый удар, он был хорошо слышен в тишине этого места – яблоко, пробитое стрелой Сьюзен, упало на траву.
– Отлично, Сью, – закричали дети.
– Этот выстрел не лучше вашего, – сказала Сьюзен гному. – Я думаю, что когда стреляли вы, подул слабый ветерок.
– Это не так, – возразил Трам, – можешь не утешать меня.
Я знаю, что побежден честно, и даже не буду ссылаться на то, что рубец от последней раны еще немного мешает мне, когда я отвожу руку назад.
– Вы были ранены? – спросила Люси. – Позвольте мне посмотреть.
– Это зрелище не для маленьких девочек… – начал Трам, но вдруг осекся.