Спички у меня есть.
Пойдемте, попробуем набрать сухого хвороста.
Все согласились с ним и ближайшие полчаса были очень заняты.
В саду не было подходящего хвороста.
Они попытали счастья с другой стороны замка, выйдя из зала через маленькую боковую дверь и попав в лабиринт каменных подъемов и спусков, которые были когда-то коридорами и маленькими комнатами, а теперь заросли крапивой и шиповником.
Затем они нашли широкий пролом в крепостной стене и шагнули в лес, где было куда темнее и росли большие деревья. Там нашлось достаточно сухих веток, сучьев, высохших листьев и еловых шишек.
Они ходили несколько раз с охапками хвороста, пока не собрали на помосте огромную кучу.
Проходя в пятый раз, они нашли прямо рядом с залом колодец. Он прятался в сорняках, но, когда дети немного расчистили его, оказался чистым, свежим и глубоким.
Вокруг него сохранился остаток каменного парапета.
Потом девочки пошли набрать еще яблок, а мальчики разожгли в углу помоста костер. Они решили, что тут самое теплое и уютное место.
Они долго возились и перепортили кучу спичек, но в конце концов огонь разгорелся.
Потом все четверо уселись спиной к стене и лицом к огню, и стали печь яблоки, нанизав их на веточки.
Но печеные яблоки без сахара не слишком вкусны: пока они горячие, есть их трудно, а остывшие уже и вовсе есть не стоит.
Поэтому они довольствовались сырыми яблоками и Эдмунд заметил, что теперь они уже не так плохо будут относиться к школьным обедам. «Не говоря уже о толстом ломте хлеба с маслом», – добавил он.
Но в них проснулся дух приключений и никто не хотел обратно в школу.
Вскоре после того как яблоки были съедены, Сьюзен пошла к колодцу, чтобы зачерпнуть воды и вернулась назад, неся что-то в руке.
– Смотрите, – сказала она сдавленным голосом, – что я нашла у колодца, – и отдала Питеру то, что держала в руке.
Казалось, она вот-вот заплачет.
Эдмунд и Люси взволнованно наклонились, чтобы разглядеть лежащую у Питера на ладони маленькую яркую вещицу, заблестевшую в свете костра.
– Разрази меня гром, – сказал Питер, и его голос тоже зазвучал как-то странно.
Он протянул вещицу остальным.
И все увидели шахматного коня – обычного по размеру, но необычно тяжелого, потому что сделан он был из чистого золота. Глазами коня были два крошечных рубина, вернее один, потому что другой выпал.
– Как он похож, – закричала Люси, – на одну из тех золотых шахматных фигурок, которыми мы играли, когда были королями и королевами в Кэр-Паравеле.
– Не расстраивайся, Сью, – обратился Питер к другой сестре.
– Я ничего не могу с собой поделать, – отозвалась Сьюзен. – Все вернулось назад… О, какие это были прекрасные времена.
Я вспомнила, как мы играли в шахматы с фавнами и добрыми великанами, а в море пели русалки, и мой прекрасный конь…
– Ну, – сказал Питер совсем другим тоном, – настало время всем четверым хорошенько подумать.
– О чем? – спросил Эдмунд.
– Разве никто из вас не догадался, где мы? – задал вопрос Питер.
– Продолжай, продолжай, – сказала Люси. – Мне уже несколько часов кажется, что это место хранит какую-то чудесную тайну.
– Давай, говори, Питер, – отозвался Эдмунд, – мы слушаем,
– Мы в развалинах Кэр-Паравела, – сказал Питер.
– Но послушай, – воскликнул Эдмунд, – почему ты так решил?
Этот замок в развалинах уже многие годы.
Посмотри на огромные деревья прямо посреди ворот.
Посмотри на камни.
Ясно, что никто не жил здесь сотни лет.
– Я понимаю, – сказал Питер, – тут-то и вся сложность.
Давайте не будем об этом сейчас.
Я хочу разобраться по-порядку.
Первое. Этот зал точно такого же размера и формы, что и зал в Кэр-Паравеле.
Вообразите, что над нами крыша, вместо травы мозаичный пол и гобелены на стенах, и вы получите наш королевский пиршественный зал.
Никто не возразил.
– Второе, – продолжал Питер. – Дворцовый колодец там же, где был – немного южнее большого зала и точно такой же формы и размера.
Снова никто не ответил.
– Третье. Сьюзен нашла одну из наших шахматных фигурок – или они похожи как две капли воды.
И опять никто не ответил.
– Четвертое.
Разве вы не помните – мы занимались этим каждый день пока не приехали послы из Тархистана – разве вы не помните, как сажали сад у северных ворот Кэр-Паравела?
Величайшая из лесных нимф, сама Помона, пришла, чтобы наложить на него добрые чары.