– Юноша с диким лицом – Вакх, а старик на осле – Силен.
Помнишь, как давным-давно мистер Тамнус рассказывал нам о них?
– Да, конечно.
Но я скажу тебе, Лу…
– Что, Сьюзен?
– Я бы не чувствовала себя спокойно с Вакхом и его дикими девушками, если бы мы встретились с ними без Аслана.
– И я тоже, – согласилась Люси.
12. КОЛДОВСТВО И ВНЕЗАПНАЯ МЕСТЬ
Между тем Трам и мальчики устремились в темную маленькую каменную арку. ведущую внутрь Холма, и два барсука, стоявшие на часах (Эдмунд смог разглядеть только белые полоски на их щеках), сверкнули зубами и спросили ворчливыми голосами:
«Кто идет?»
– Трам, – ответил гном. – Веду Верховного Короля Нарнии из далекого прошлого.
Барсуки обнюхали руки мальчиков.
«Наконец-то, – сказали они, – наконец-то».
– Дайте нам света, друзья, – попросил Трам.
Барсуки достали факел, Питер зажег его и протянул Траму.
«Пусть ведет Д.М.Д., – сказал он, – здесь мы не знаем дороги».
Трам взял факел и пошел в темный туннель.
Он был холодный, черный, покрытый плесенью и паутиной. Время от времени в свете факела вспархивали летучие мыши.
Мальчики (с того самого утра на железнодорожной станции они были все время на открытом воздухе) почувствовали себя как в ловушке или тюрьме.
– Питер, – прошептал Эдмунд, – посмотри на эту резьбу на стенах.
Разве она не выглядит старой?
Но мы старше, чем она.
Когда мы были здесь в последний раз, ее еще не сделали.
– Да, – сказал Питер, – это кого угодно заставит задуматься.
Гном шел прямо, затем повернул направо, затем налево. спустился вниз на несколько ступенек, снова пошел налево.
Наконец, они увидели впереди свет – свет из-под двери центральной комнаты, и услышали голоса, звучавшие очень сердито.
Кто-то говорил так громко, что заглушил звуки их шагов.
– Не издавайте ни звука, – прошептал Трам, – послушаем минуту. – Все трое встали у самой двери.
– Вы все хорошо знаете, – произнес голос («Это король», – шепнул Трам), – почему мы не протрубили в Рог на рассвете.
Разве вы забыли, что Мираз напал на нас сразу после ухода Трама и мы сражались не на жизнь, а на смерть больше трех часов.
Я протрубил, как только наступила передышка.
– Мне трудно это забыть, – раздался сердитый голос, – ведь мои гномы приняли на себя главный удар, и пал каждый пятый. («Это Никабрик», – объяснил Трам).
– Стыдись, гном, – вступил низкий голос («Боровик», – сказал Трам). – Мы все делали так же много, как гномы, и никто не сделал больше короля.
– Рассказывайте ваши сказки, – ответил Никабрик. – То ли в Рог протрубили слишком поздно, то ли в нем нет магии, но помощь не пришла.
Ты – великий грамотей, ты, волшебник, ты, всезнайка, разве не ты советовал возложить наши надежды на Аслана, короля Питера и всех остальных?
– Я должен признать… я не могу отрицать этого… я глубоко огорчен результатами операции, – послышался ответ. («Это должен быть доктор Корнелиус», – шепнул Трам).
– Говоря прямо. – сказал Никабрик, – твой кошель пуст, яйца протухли, рыба не поймана, обещания нарушены.
Теперь встань в сторонку и дай делать дело другим.
И это потому…
– Помощь придет, – прервал его Боровик. – Я стою за Аслана.
Имейте терпение, берите пример со зверей.
Помощь придет.
Быть может, она уже у дверей.
– Фу! – проворчал Никабрик. – Вы, барсуки, хотите заставить нас ждать до тех пор, пока рак на горе свистнет.
Я скажу тебе, что мы не можем ждать.
Еда на исходе; в каждой стычке мы теряем больше, чем можем себе позволить; наши сторонники разбегаются.
– А почему? – спросил Боровик. – Я скажу тебе почему.
Потому что все шумят о том, что мы позвали короля из старины, и король не ответил.
Последние слова Трама перед тем, как он ушел (быть может, навстречу смерти), были: «Если вы будете трубить в Рог, то армии не надо знать, почему вы трубите и на что надеетесь».
Но, похоже, что все узнали в тот же вечер.