Посередине был отгорожен квадратный участок ровной травы.
В двух дальних углах стояли Глозиль и Сопеспиан с обнаженными мечами.
В ближних были великан Смерчин и медведь Толстяк: он, несмотря на все предупреждения, сосал лапу и выглядел, по правде говоря, необыкновенно глупо.
В качестве компенсации Гленсторм стоял как вкопанный с правой стороны поля, лишь изредка ударяя задним копытом о землю; он выглядел куда более важным, чем тельмаринский барон, стоявший прямо напротив него с левой стороны.
Питер пожал руки Эдмунду и доктору и направился к месту поединка.
Это было похоже на начало важного состязания, но куда хуже.
– Мне бы хотелось, чтобы Аслан вернулся раньше, чем все это начнется, – сказал Трам.
– Мне тоже, – согласился Боровик. – Но погляди назад.
– Воры и вороны! – пробормотал гном, обернувшись. – Кто это?
Огромные люди – прекрасные люди – как боги, богини и великаны.
Их сотни и тысячи, прямо за нами.
– Это дриады и боги деревьев, – объяснил Боровик. – Аслан оживил их.
– Гм, – хмыкнул гном. – Это будет полезно, если враги затеют предательство, но вряд ли чем-то поможет Верховному Королю, если Мираз докажет, что ловчее управляется с мечом.
Барсук ничего не ответил, потому что в этот момент Питер и Мираз вступили на поле с противоположных сторон, оба пешие, в кольчугах, в шлемах и со щитами.
Они шли вперед. пока не оказались почти рядом.
Оба поклонились и, казалось, заговорили друг с другом, но слов нельзя было расслышать.
В следующее мгновенье в солнечном свете блеснули два меча.
Звон мечей был слышен одну секунду, и тут же заглушен, потому что обе армии начали кричать, как болельщики на футбольном поле.
– Отлично, Питер, отлично, – закричал Эдмунд, когда увидел, что Мираз отступил назад на полтора шага. – Преследуй его, быстрее!
Питер послушался, и несколько секунд казалось, что бой будет выигран.
Но затем Мираз собрался и стал извлекать пользу из своего роста и веса.
«Мираз!
Мираз!
Король!
Король!» – взревели тельмаринцы.
Лица Каспиана и Эдмунда побледнели от тошнотворного страха.
– Он наносит Питеру такие ужасные удары, – сказал Эдмунд.
– Эй, – воскликнул Каспиан, – что происходит?
– Оба разошлись в разные стороны, – объяснил Эдмунд, – запыхались немного, я думаю.
Выжидают.
А теперь начали снова, на этот раз более умело.
Кружат и кружат, прощупывая друг друга.
– Боюсь, Мираз знает свое дело, – пробормотал доктор.
Но его слова было трудно разобрать за оглушающим хлопаньем, лаем и стуком копыт старых нарнийцев.
– Что это?
Что это? – спросил доктор. – Мои старые глаза изменяют мне.
– Верховный Король уколол его в подмышку, – Каспиан захлопал в ладоши. – Туда, где пройма кольчуги позволяет проникнуть внутрь.
Первая кровь.
– А теперь снова плохо, – расстроился Эдмунд. – Питер совершенно не использует свой щит.
Он, должно быть, ушиб левую руку.
Это была правда.
Все увидели, как безвольно повис щит Питера.
Крики тельмаринцев усилились вдвое.
– Ты видел больше битв, чем я, – спросил Каспиан, – есть ли еще какой-нибудь шанс?
– Небольшой, – ответил Эдмунд, – и надеюсь, что он его не упустит.
При удаче.
– Зачем мы ему позволили? – сказал Каспиан.
Внезапно крики с обеих сторон замерли.
Сперва Эдмунд был в недоумении, а затем произнес:
«О, я понял.