– Ты останешься с нами, моя радость? – спросил Аслан.
– А можно?
Спасибо тебе, спасибо, – воскликнула Гвендолен.
Внезапно она протянула руки двум менадам, которые закрутили ее в веселом танце и помогли снять лишнюю и неудобную одежду.
Куда бы они ни приходили в маленьком городе Беруна, повторялось то же самое.
Большинство людей спасалось бегством, некоторые присоединялись к ним.
Когда они покинули город, их компания стала еще больше и веселей.
Они неслись вдоль плоских полей на северном, или левом, берегу реки.
Все животные с ферм бежали, чтобы присоединиться к ним.
Грустные старые ослы, никогда не знавшие радости, снова становились молодыми; цепные псы разрывали цепи; лошади разбивали свои телеги и рысью – цок-цок – бежали за ними, разбрызгивая грязь копытами, и радостно ржали.
У колодца во дворе они встретили человека, который бил мальчика.
Палка в его руке превратилась в цветок.
Он попытался отбросить его, но тот прилип к ладони.
Рука стала веткой, тело – стволом дерева, ноги – корнями.
Мальчик, который за минуту до этого плакал, рассмеялся и присоединился к ним.
В маленьком городке у слияния двух рек, на полпути к Бобровой запруде, они пришли в другую школу. Там усталая девушка учила арифметике ватагу похожих на свиней мальчишек.
Она глянула в окно и увидела чудесных путников, распевающих на улице, и радостная боль пронзила ее сердце.
Аслан остановился прямо под окном и поглядел на нее.
– О, нет, нет, – сказала она. – Мне так хочется.
Но я не могу.
Я должна работать.
И дети испугаются, если увидят тебя
– Испугаются? – спросил мальчишка, больше всех походивший на поросенка. – С кем это она разговаривает через окно?
Надо сказать инспектору, что она разговаривает с людьми через окно, вместо того, чтобы учить нас.
– Пойдем и посмотрим, кто это, – отозвался другой, и все они толпой двинулись к окну.
Но как только показались их подлые маленькие лица, Вакх громко закричал: «Эван, эвоэ-э-э-э». Мальчики взвыли в испуге, покатились друг через друга к дверям, выпрыгивали в окна.
И говорили (правда это или нет), что никто больше не видел этих маленьких мальчиков; зато там обнаружили стадо отличных маленьких поросят, которых не было раньше.
– Ну, мое сердечко, – сказал Аслан учительнице, и она вы прыгнула из окна и присоединилась к ним.
У Бобровой запруды они пересекли реку и пошли на восток по южному берегу, и подошли к маленькому домику, где у дверей стояла плачущая девочка.
«Почему ты плачешь, любовь моя?» – спросил Аслан.
Ребенок, никогда не видевший львов даже на картинке, не испугался.
«Тетушка очень больна, – ответила девочка, – она умирает».
Тогда Аслан попытался войти в дверь домика, но она оказалась слишком мала.
Поэтому, просунув голову в дверь, он толкнул плечом (Люси и Сьюзен слезли, когда он это делал), приподнял весь дом и все попадало в разные стороны.
А там, в своей кровати – кровать оказалась теперь на открытом воздухе – лежала маленькая старушка. Было видно, что в ней есть кровь гномов.
Она была на пороге смерти, но открыла глаза и увидела веселую гривастую голову Льва, смотревшего ей в лицо. Она не вскрикнула и не упала в обморок.
Она произнесла:
«Аслан!
Я знала, что это правда.
Я ждала тебя всю жизнь.
Ты пришел, чтобы забрать меня?»
– Да, дорогая моя, – ответил Аслан, – но еще не в дальнее путешествие. – И как только он сказал это, краски, как румянец, покрывающий облако на рассвете, вернулись на ее бледное лицо, глаза засверкали ярче, она села и сказала:
«Я заявляю, что чувствую себя куда лучше.
Мне кажется, я смогла бы съесть этим утром небольшой завтрак».
– Пожалуйста, матушка, – сказал Вакх, окуная кувшин в колодец и протягивая ей.
Теперь в кувшине была не вода, а роскошное вино, красное, как желе из смородины, густое, как масло, укрепляющее, как мясо, согревающее, как чай, и прохладное, как роса.
– Что ты сделал с нашим колодцем? – спросила старушка.
– Это чудесно. – И она выпрыгнула из постели.
– Садись на меня, – сказал Аслан и добавил, обращаясь к Сьюзен и Люси. – Две королевы могут теперь и побежать.
– Это тоже прекрасно, – согласилась Сьюзен, и они снова отправились в путь.