Аслан и его свита отошли в сторону, оставляя свободным проход к пустому дверному проему.
– Иди через него, сын мой, – Аслан потянулся к нему и дотронулся носом до его лица.
И как только львиное дыхание коснулось его, в глазах его возникло новое выражение – испуганное, но не несчастное – как будто он пытался вспомнить что-то.
Затем он расправил плечи и шагнул в Дверь.
Все глаза были прикованы к нему.
Они видели три куска дерева, а за ними кусты, траву и небо Нарнии.
Потом они увидели человека между дверными косяками, а затем, через секунду, он исчез.
На той стороне поляны оставшиеся тельмаринцы вскочили на ноги с воплем:
«Эй!
Что с ним случилось?
Ты задумал убить нас?
Мы не пойдем этим путем».
А один умный тельмаринец сказал:
– Мы не видим другого мира за этими палками.
Если ты хочешь, чтобы мы поверили в него, почему бы не пойти одному из вас?
Все твои друзья держатся подальше от этих палок.
Внезапно Рипичип вышел вперед и поклонился:
«Если мой пример может сослужить тебе службу, Аслан, я ни на секунду не задумываясь, проведу по твоему приказу через эту арку одиннадцать мышей».
– Нет, малыш, – Аслан легко дотронулся своей бархатистой лапой до головы Рипичипа, – в том мире с тобой будут делать страшные вещи.
Тебя будут показывать на ярмарках.
Повести за собой должны другие.
– Пойдемте, – внезапно обратился Питер к Эдмунду и Люси, – пришло наше время.
– Что ты имеешь в виду? – удивился Эдмунд.
– Сюда, – Сьюзен, казалось, знала что делать, – зайдем за деревья.
Мы должны переодеться.
– Переодеться во что? – спросила Люси.
– В нашу одежду, конечно, – ответила Сьюзен, – хорошенький же у нас будет вид на платформе английской станции в этом.
– Но наши вещи во дворце Каспиана, – сказал Эдмунд.
– Нет, не там, – Питер уже шел к густому лесу, – они все здесь.
Их упаковали и принесли сюда.
Обо всем было договорено.
– Так об этом Аслан говорил с тобой и Сьюзен сегодня утром? – спросила Люси.
– Да… об этом и о другом, – лицо Питера было торжественно. – Я не могу рассказать вам все.
Он сказал это Сью и мне, потому что мы не вернемся назад в Нарнию.
– Никогда? – вскричали в ужасе Эдмунд и Люси.
– Вы двое вернетесь, – ответил Питер, – из того, что он говорил, я понял, что вы наверняка вернетесь когда-нибудь.
Но не мы со Сью.
Он сказал, что мы уже слишком взрослые.
– Питер, – ответила Люси, – как ужасно.
Сможете ли вы перенести это?
– Ну, мне кажется, что я смогу, это совсем не так. как я думал.
Вы поймете, когда наступит ваш последний раз.
Быстрее, вот наши вещи.
Странно и не очень приятно снимать королевские одежды и надевать школьную форму (к тому же не слишком чистую) в столь большом собрании.
Самые противные тельмаринцы начали смеяться.
Но остальные создания прокричали ура и встали в честь Питера, Верховного Короля, Сьюзен, королевы Рога, короля Эдмунда и королевы Люси.
Было нежное и (что касается Люси) полное слез прощание со всеми старыми друзьями – поцелуи зверей крепкие объятия медведей Толстяков, рукопожатие Трама и, наконец, щекочущие усы обнимающего их Боровика.
Конечно, Каспиан предлагал Сьюзен взять Рог обратно, и конечно, Сьюзен сказала, что он может оставить Рог у себя Затем, чудесное и ужасное, прощание с самим Асланом, и вот Питер занял свое место, и рука Сьюзен была у него на плече, а рука Эдмунда на ее плече, рука Люси на плече Эдмунда, и рука первого из тельмаринцев на плече Люси, и такой длинной вереницей они двинулись к Двери.
И наступил момент, который трудно описать, потому что детям казалось, что они видят три мира одновременно.
Один был устье пещеры, открытой в ослепительную зелень и синеву острова в Тихом океане, где должны были появиться все тельмаринцы, когда пройдут через Дверь.