Кристина подошла к нему, положила руку ему на лоб, а затем отошла.
Перс хорошо помнил, что она даже не взглянула на Рауля, который спокойно спал рядом. Она вернулась и снова села у камина, по-прежнему молчаливая, как монахиня, давшая обет молчания.
Эрик вернулся с несколькими маленькими пузырьками, которые поставил на камин.
Сев возле перса и пощупав его пульс, он сказал опять тихо, чтобы не разбудить Рауля:
— Вы оба в безопасности теперь, и скоро я отведу вас наверх, чтобы угодить моей жене.
— Затем он встал и опять ушел без каких-либо объяснений.
Перс взглянул на спокойный профиль Кристины в свете лампы.
Она читала маленькую, с золотым тиснением книгу формата, используемого для религиозных работ:
«Имитация Христа», например, появляется в таком издании.
В ушах перса все еще звучали слова Эрика — «…чтобы угодить моей жене».
Перс опять позвал Кристину, но, очевидно, она была глубоко поглощена книгой, потому что не услышала его.
Эрик вернулся и дал персу новую дозу лекарства, посоветовав ничего больше не говорить «его жене» или кому-либо еще, потому что это опасно для здоровья.
Перс вспоминал, что видел черную фигуру Эрика и белую фигуру Кристины, скользящих молча по комнате и склонявшихся над ним и Раулем. Перс все еще был слаб, и малейший звук — дверь зеркального гардероба скрипела, когда открывалась, — вызывал у него головную боль. Наконец он тоже заснул. На этот раз перс проснулся в своей собственной спальне, под присмотром верного Дариуса, который рассказал, что его нашли прошлой ночью около двери квартиры, куда он был доставлен неизвестным, позвонившим в дверь и скрывшимся.
Как только к нему вернулась сила и ясность ума, перс послал Дариуса осведомиться о Рауле в доме его брата, графа Филиппа.
Он узнал, что Рауля никто не видел и что Филипп мертв.
Его тело было найдено на берегу озера под Оперой в направлении улицы Скриба.
Перс вспомнил реквием, который слышал через стену камеры пыток, и у него не осталось никаких сомнений относительно убийцы и убитого.
Зная Эрика, он мог легко восстановить трагедию.
Думая, что его брат бежал с Кристиной, Филипп отправился в погоню за ними по дороге на Брюссель, где, как ему стало известно, все было подготовлено для тайного бегства.
Потерпев неудачу в поисках, он вернулся в Оперу, вспомнил странные вещи, которые рассказывал ему брат о своем фантастическом сопернике, и узнал, что Рауль пытался пройти в подвалы Оперы, а затем исчез, оставив свой цилиндр в артистической комнате Кристины рядом с ящиком от пистолетов.
Убежденный, что его брат сошел с ума, Филипп тоже погрузился в адский подземный лабиринт.
Для перса этого было достаточно, чтобы объяснить, почему труп Филиппа был найден на берегу озера, где сирена, сирена Эрика, хранителя озера мертвых, вела наблюдение.
И перс не колебался.
Напуганный этим новым преступлением и опечаленный неизвестностью относительно судьбы Рауля и Кристины, он решил все рассказать полиции.
Ответственным за расследование был назначен мировой судья по имени Фор. Перс встретился с ним. Легко себе представить, как были восприняты его показания человеком, подобным Фору, человеком, обладающим скептическим, практическим и в общем-то небольшим умом (я пишу то, что думаю) и совершенно не готовым выслушивать такие вещи. С персом обошлись, как с сумасшедшим.
Не надеясь на то, что сможет добиться слушания дела, он начал писать.
Поскольку на органы правосудия перс не рассчитывал, он решил обратиться к прессе. Однажды вечером, когда он только что закончил писать последнее предложение своего отчета (именно его я слово в слово представил здесь), Дариус объявил о посетителе, который не хотел назвать своего имени или показать свое лицо и сказал, что не уйдет, пока не переговорит с дарогой.
Догадавшись, кто этот посетитель, перс велел Дариусу немедленно ввести его.
Перс не ошибся.
Это был призрак. Это был Эрик.
Он казался чрезвычайно слабым и держался за стену, будто боялся упасть.
Он снял шляпу, открыв белый, как простыня, лоб.
Лицо его скрывала маска.
Перс встал:
— Убив графа Филиппа де Шаньи, что вы сделали с его братом и Кристиной Доэ?
Услышав страшное обвинение, содержавшееся в вопросе, Эрик отшатнулся, молча подошел к креслу и погрузился в него с глубоким вздохом.
Затем заговорил короткими фразами, с трудом ловя воздух:
— Дорога, не говорите со мной.., о графе Филиппе.
Он был, уже мертв, когда я.., покинул дом. Он был.., уже мертв, когда запела сирена.
Это был.., несчастный случай, печальный, вызывающий сожаление несчастный случай. Он., неуклюже упал., в озеро.
— Вы лжете, — закричал перс.
Эрик склонил голову и сказал:
— Я пришел сюда.., говорить не о графе Филиппе.., но сказать вам.., я скоро умру.
— Где Рауль де Шаньи и Кристина Доэ?
— Я скоро умру.
— Где Рауль де Шаньи и Кристина Доэ?
— Я скоро умру.., от любви, дарога, от любви.
Вот такие дела. Я.., я очень любил ее.
И я все еще люблю ее, дарога, поскольку умираю от этого.., как я сказал.
Если бы вы знали, какой красивой она была, когда позволила мне поцеловать ее живой, потому что поклялась своим вечным спасением.