— Когда эти люди прибыли, — грозно спросил Ришар, — кто-нибудь был в ложе?
— Никого, мсье, совершенно никого!
И никого не было в ложах по обе стороны от нее.
Клянусь, ложа была пуста, готов биться об заклад! Убежден — все это только шутка.
— А что сказала билетерша?
— О, что касается ее, то тут все просто: она сказала, это был призрак.
Что еще можно от нее ожидать?
Контролер хихикнул, но понял, что опять совершил ошибку, ибо, услышав упоминание о призраке, Ришар точно взбесился.
— Я хочу видеть билетершу, — крикнул он.
— Немедленно!
Приведите ее сюда!
И пошлите прочь этих людей.
Контролер пытался протестовать, но Ришар угрожающим «Молчите!» заставил его замолчать.
Затем, когда губы его несчастного служащего, казалось, сомкнулись навсегда, Ришар потребовал, чтобы он их вновь разомкнул.
— Что это за призрак в Опере? — спросил он с выражением неудовольствия.
Но контролер был теперь не способен вымолвить и слова.
Отчаянными жестами он дал Ришару понять, что не знает.
— Вы-то сами видели призрака?
Контролер энергично покачал головой.
— Тем хуже для вас, — холодно отрезал Ришар.
Глаза контролера открылись так широко, что, казалось, готовы были выскочить из орбит, и, обретя вновь способность говорить, он спросил директора, почему тот произнес эти зловещие слова.
— Потому что я намерен уволить каждого, кто его не видел! — ответил Ришар.
— Этот призрак появляется повсюду, и недопустимо, что его нигде не видели.
Я хочу, чтобы мои служащие делали свое дело, и делали его хорошо! Глава 5 Продолжение «Ложи номер пять»
Сказав это, Ришар, не обращая больше внимания на контролера, начал обсуждать текущие дела со своим администратором, который только что вошел.
Контролер решил, что может уйти, и медленно стал отступать к двери. Однако Ришар, увидев это, топнул ногой и оглушительно рявкнул:
— Не двигаться!
Вскоре появилась билетерша, которая работала также консьержкой на улице Прованс, недалеко от Оперы.
— Как вас зовут?
— Мадам Жири.
Вы меня знаете, мсье. Я мать Мег Жири, или маленькой Мег, как ее еще называют.
Ришар посмотрел на женщину (выцветшая шаль, стертые туфли, старое платье из тафты, потемневшая шляпа), и по выражению его лица стало очевидно, что он или никогда не встречался с ней, или забыл о встрече.
Но все билетеры одинаковы — они абсолютно уверены, что их знает буквально каждый..
— Нет, я вас не припоминаю, — заявил Ришар.
— Но все же я хотел бы, чтобы вы рассказали, что случилось вчера вечером, почему вам и контролеру пришлось позвать полицейского.
— Да, я сама хотела поговорить с вами об этом, мсье, чтобы у вас не было таких же неприятностей, как у мсье Дебьенна и мсье Полиньи.
Вначале они тоже не хотели слушать меня и…
— Я не спрашиваю вас обо всем этом, — прервал ее Ришар.
— Расскажите, что произошло вчера вечером.
Мадам Жири покраснела от возмущения — никто раньше не говорил с ней таким тоном.
Она встала, будто намеревалась уйти, с достоинством разглаживая складки юбки и встряхивая перьями своей поблекшей шляпы, затем, видимо передумав, опять села и сказала высокомерно:
— Случилось то, что кто-то опять раздражал привидение» В этот момент, видя, что Ришар вот-вот разразится гневом, Мушармен вмешался и сам стал расспрашивать билетершу.
Оказалось, для мадам Жири было совершенно нормальным, что люди слышали голос в ложе, хотя там никого не было.
Она объясняла этот феномен только действиями привидения.
Его никто никогда не видел, но многие слышали, поведала мадам Жири присутствующим.
Она слышала его часто, и на ее слово можно положиться, потому что она никогда не лжет и они могут спросить у мсье Дебьенна и мсье Полиньи или кого-либо другого, кто знает ее, включая Исидора Саака, которому призрак сломал ногу.
— Даже так? — спросил Мушармен.
— Призрак сломал ногу бедному Исидору Сааку?
Глаза мадам Жири выразили изумление по поводу такого невежества.
Наконец она согласилась просветить этих двух несчастных простаков.