Вопрос: Как же случилось, что утром вас нашли полумертвым на ступенях алтаря?
Ответ: Все произошло очень быстро.» Череп скатился ко мне, затем другой и еще один.
Казалось, я стал мишенью в жуткой игре шаров.
Я подумал, что музыкант, скрывающийся за грудой костей, случайно толкнул ее.
Эта версия показалась мне еще более правдоподобной, когда я неожиданно увидел какую-то тень, двинувшуюся вдоль ярко освещенной стены ризницы.
Я бросился вслед.
Тень уже открыла дверь церкви и вошла внутрь.
Я бежал изо всех сил и успел ухватиться за край плаща.
Мы оказались перед высоким алтарем, и лунный свет, проходя через цветное стекло окна апсиды, упал прямо на нас.
Я все еще держал тень за плащ. Тень повернулась, и я увидел так же ясно, как вижу вас, мсье, ужасную голову мертвеца, пристально смотрящую на меня глазами, в которых горел огонь ада.
Я подумал, что это сам Сатана! При виде этого призрака я, вероятно, потерял сознание и ничего не помню до того времени, пока не очнулся утром в гостинице «Заходящее солнце».
Глава 7 Визит в ложу номер пять
Мы оставили Фирмена Ришара и Армана Мушармена как раз в тот момент, когда они решили посетить ложу номер пять в первом ярусе.
Они спустились по широкой лестнице, которая ведет к сцене и прилегающим к ней помещениям, пересекли сцену, вошли в зрительный зал через вход для подписчиков и пошли налево по первому коридору.
Затем миновали первые ряды партера, остановились и посмотрели на ложу номер пять в первом ярусе. Они не могли видеть ее ясно, потому что зал был в полутьме и защитные чехлы покрывали красные бархатные перила.
Ришар и Мушармен были сейчас одни в огромном затемненном зале.
Было тихо, рабочие отправились выпить рюмочку вина.
Они покинули сцену, оставив задник лишь частично закрепленным.
Несколько лучей света (бледный тусклый свет, который, казалось, украли у умирающей звезды) проскальзывали в зал через какие-то щели и сияли на старой башне, увенчанной картонной зубчатой стеной, которая стояла на сцене. В этой искусственной ночи или, скорее, в обманчивом дневном свете вещи принимали странные очертания.
Полотно, закрывавшее кресла в партере, выглядело, как рассерженное море, зелено-голубые волны которого в мгновение остановились по приказу гиганта, чье имя, как всем известно, Адамастор.
Мушармен и Ришар были словно моряки потерпевшего аварию корабля в пучине неподвижно возмущенного полотняного моря.
Как будто, оставив свою лодку и пытаясь доплыть до берега, они проложили путь к ложам левой стороны.
Восемь больших колонн из полированного камня возвышались в тени, подобно громадным сваям, предназначенным поддерживать угрожающе шатающиеся выпуклые утесы, чьи основания были представлены изогнутыми параллельными линиями перил лож первого, второго и третьего ярусов.
На самой вершине утеса, потерянного в медном небе Ленепве[2], гримасничали, смеясь и забавляясь над опасениями Мушармена и Ришара, фигуры, хотя обычно они были очень серьезными: Геба, Флора, Пандора, Психея, Фетида, Помона, Дафна, Галатея… Да, сама Пандора, известная каждому из-за ящика, смотрела вниз на двух новых директоров Оперы, которые теперь молча рассматривали ложу номер пять первого яруса.
Я уже сказал, что они были полны страха.
По крайней мере, я предполагаю, что они боялись. Вот что Мушармен пишет в своих мемуарах:
«Трескучая болтовня о привидении в Опере, которой нас кормили (каким изысканным стилистом был Мушармен!) с тех пор, как мы заменили Полиньи и Дебьенна, должно быть, ухудшила баланс моих наделенных богатым воображением способностей и, рассматривая все вместе, моих зрительных способностей тоже.
Может быть, виновата обстановка, в которой мы оказались и которая так сильно обеспокоила нас; может быть, мы стали жертвами каких-то галлюцинаций, возникших в полутьме зрительного зала и даже еще более глубоких теней в пятой ложе.
Но в один и тот же миг Ришар и я увидели в ложе какие-то очертания.
Ни один из нас не сказал ничего, но мы схватили друг друга за руки.
Затем подождали несколько минут, не двигаясь, пристально глядя в одну и ту же точку. Но очертания исчезли.
Мы вышли из зала и в коридоре рассказали друг другу о своих впечатлениях.
К сожалению, очертания, которые видел я, не совпадали с тем, что видел Ришар.
Мне привиделся череп на перилах ложи, в то время как Ришар различил очертания старой женщины, которая выглядела, как мадам Жири.
Мы поняли, что стали жертвами иллюзии. Громко рассмеявшись, мы немедленно поспешили в пятую ложу, вошли туда и, естественно, никого там не нашли.
И теперь мы в ложе номер пять. Эта ложа такая же, как и все остальные ложи в первом ярусе.
Ничто не отличает ее от соседних».
Смеясь друг над другом, Мушармен и Ришар потрогали мебель в ложе, подняли чехлы и тщательно осмотрели кресло, в котором обычно «сидел голос».
Убедились, что это настоящее кресло и в нем не было ничего магического.
Ложа выглядела совершенно обычной во всех отношениях — с красными портьерами, креслами, коврами и перилами, обитыми красным бархатом.
Исследовав все, что возможно, директора пошли вниз в ложу бенуара, расположенную прямо под пятой ложей.
В ложе бенуара, которая находится как раз на углу первого входа из партера, они также не смогли обнаружить чего-либо достойного внимания.
— Эти люди пытаются сделать из нас дураков! — сказал наконец Фирмен Ришар сердито.
— В субботу представление «Фауста», и мы оба будем смотреть его из ложи номер пять первого яруса.
Глава 8 В которой Фирмен Ришар и Арман Мушармен осмелились дать представление «Фауста» в «проклятой» Опере и в которой мы увидим, что из этого вышло
Придя в свой кабинет в субботу утром, оба директора нашли письмо следующего содержания:
«Мои дорогие импресарио!
Мы в состоянии войны?
Если вы все еще желаете мира, вот мой ультиматум.
Он содержит четыре условия: