Но его брат Филипп был дома, и Рауль, как ребенок, упал ему прямо на руки.
Филипп по-отечески успокоил его, не спрашивая ни о чем. Рауль сам рассказал ему об Ангеле музыки. Бывают такие вещи, которыми не хвастаются, и вещи, о которых слишком унизительно сожалеть.
Граф Филипп предложил брату поехать с ним поужинать в кабаре.
Рауль, вероятно, отклонил бы приглашение, если бы граф не сказал ему, что даму его сердца видели накануне ночью с мужчиной в Булонском лесу.
Вначале Рауль отказался поверить этому, но Филипп обрисовал ему такие точные детали, что виконт перестал протестовать.
Ее видели в двухместной карете с открытым окном, очевидно, для того, чтобы она могла подышать свежим ночным воздухом.
Сияла яркая луна, и ее узнали.
Однако мужчина рядом с ней был едва различим.
Экипаж двигался медленно по пустынной улице за трибуной ипподрома Лонжшамп.
Рауль переоделся с бешеной поспешностью, готовый, как говорится, погрузиться «в вихрь удовольствий», чтобы забыться.
К сожалению, он был угрюмым компаньоном. Он рано покинул Филиппа и около десяти часов отправился в наемном экипаже к ипподрому Лонжшамп.
Было ужасно холодно.
Луна ярко освещала пустынную дорогу.
Рауль сказал кучеру, чтобы тот стоял на углу, вышел и, скрываясь, насколько это было возможно, стал ждать, притаптывая ногами, чтобы согреться.
Он занимался этим полезным упражнением не менее получаса, когда заметил экипаж, едущий со стороны Парижа. Экипаж завернул за угол и стал медленно приближаться к нему. Рауль немедленно подумал: «Это Кристина», и его сердце начало бешено колотиться. Боже, как он ее любил! Экипаж приближался. Рауль стоял не двигаясь. Он ждал. Если это Кристина, он остановит экипаж. Он был полон решимости призвать Ангела музыки к ответу. Еще несколько шагов, и карета будет прямо перед ним. У Рауля не было сомнений, что она там.
Он уже видел женщину, сидевшую у окна.
Вдруг луна осветила ее бледным сиянием.
— Кристина!
Святое имя возлюбленной сорвалось с его губ и сердца.
Надо удержать ее.
Виконт бросился вперед, но имя, вырвавшееся в ночи, казалось, послужило сигналом для лошадей, перешедших на галоп. Экипаж проехал мимо, прежде чем Рауль смог исполнить свой план.
Окно было теперь закрыто. Лицо молодой женщины исчезло.
Он побежал за каретой, но скоро она превратилась в черную точку на белой дороге.
Рауль опять крикнул:
— Кристина!
— Никто не ответил ему.
Он остановился, в отчаянии взглянул на звездное небо и ударил себя кулаком в горящую грудь. Он любил и был нелюбим!
Тупо смотрел несчастный влюбленный на безлюдную дорогу в бледной мертвой ночи.
Но ничто не было таким холодным и мертвым, как его сердце. Раньше он любил ангела, а теперь презирал женщину!
Как эта маленькая скандинавская нимфа обманула его!
Нужно ли было иметь такие свежие щеки, такую застенчивую улыбку, невинное лицо, всегда готовое покрыться розовой вуалью скромности, чтобы проехать безлюдной ночью в роскошной карете с таинственным любовником?
Должны же быть какие-то границы для лицемерия? Но разве нельзя запретить женщине иметь ясные глаза ребенка, когда у нее душа куртизанки?
Она проехала, не ответив на его зов… Но почему он встал на ее пути? По какому праву он упрекал ее, когда она просила забыть ее? «Уйди! Исчезни! Тебя не принимают в расчет!» — в отчаянии думал виконт.
Он думал о смерти, и ему был всего двадцать один год!
На следующее утро слуга нашел виконта сидящим одетым на постели.
Его лицо было таким изможденным, что слуга испугался, не случилось ли что-то ужасное.
Рауль увидел почту, которую принес слуга, и поспешно схватил ее.
Он узнал бумагу, почерк.
Кристина писала ему:
«Мой друг, приходите на маскарад в Оперу через два дня.
В полночь будьте в маленькой гостиной позади камина в главном фойе.
Стойте около двери, которая ведет в ротонду.
Не говорите никому на свете об этой встрече.
Оденьте белый маскарадный костюм и хорошую маску.
Ради моей жизни, не допустите, чтобы кто-то узнал вас. Кристина».
Глава 10 На маскараде
На испачканном грязью конверте без марки было написано:
«Доставить виконту Раулю де Шаньи» и карандашом указан адрес.
Судя по всему, конверт был выброшен в надежде, что какой-нибудь прохожий подберет его и принесет Раулю.
Так и случилось — письмо нашли на площади Оперы.