— О, первый раз, когда я увидела его… Я думала, он умрет!
— Но почему? — спросил Рауль, по-настоящему напуганный тоном ее странного и тревожного признания. — Почему вы думали, что он умрет? — Почему?
Потому что я увидела его!
Мгновение спустя она и Рауль одновременно обернулись.
— Здесь кто-то стонет от боли! — воскликнул он.
— Может быть, кто-то ранен.
Вы слышали?
— Не могу сказать, потому что, когда я не с ним, в моих ушах постоянно стоят его стоны… Но если вы слышали…
Они поднялись и осмотрелись вокруг.
На огромной металлической крыше никого не было.
Они опять сели. — Когда вы впервые увидели его? — спросил Рауль.
— Три месяца я слышала его, так ни разу и не увидев.
Впервые я услышала его прекрасный голос, когда он вдруг запел где-то рядом. Я подумала, так же как и вы, что он находится в другой комнате.
Я вышла и посмотрела везде, но моя артистическая комната, как вы знаете, изолирована. Голос продолжал петь внутри.
Затем он не только пел, но и говорил со мной, отвечал на мои вопросы. У него был настоящий мужской голос, но такой красивый, как голос ангела.
Как я должна была объяснить все это? Я никогда не забывала об Ангеле музыки, которого мой бедный отец обещал послать ко мне после своей смерти. Я не боюсь говорить с вами о таком ребячестве, Рауль, потому что вы знали моего отца и он любил вас. Вы ведь тоже верили в Ангела музыки, когда были маленьким мальчиком, и потому, я уверена, не будете смеяться надо мной. У меня по-прежнему такая же любящая, доверчивая душа, как у маленькой Лотты, и то, что я жила с мадам Валериус, нисколько не изменило ее. Я держала эту маленькую, наивную душу в моих наивных руках и наивно предложила ее Голосу, думая, что предлагаю ее Ангелу.
Отчасти виновата в этом и мадам Валериус.
Я рассказала ей о необъяснимом инциденте, и она воскликнула:
«Это Ангел! Во всяком случае, ты всегда можешь спросить его».
Я спросила, и Голос ответил, что он действительно тот, кого я ждала, тот, кого отец обещал прислать после смерти.
С тех пор Голос и я стали часто встречаться, я доверяла ему полностью. Он сказал, что сошел на землю, чтобы помочь мне постигнуть высшую радость вечного искусства, и попросил разрешения давать мне каждый день уроки пения.
Я с радостью согласилась, наши встречи проходили в моей артистической комнате в то время, когда эта часть Оперы была безлюдной. Как описать вам эти уроки?
Вы не можете себе представить, какими они были, хотя и слышали сам Голос.
— Конечно, мне трудно представить, какими они были, — согласился Рауль.
— А аккомпанемент?
— Какая-то музыка, незнакомая мне. Она проникала с другой стороны стены и была чудесной.
Голос, оказалось, точно знал, в каком месте мой отец приостановил обучение, когда умер, и каким методом он пользовался.
— Я — или, скорее, мой голос — помнила все мои прошлые уроки.
Извлекая пользу из них, а также из уроков, которые я теперь брала, я достигла удивительного прогресса, на который при других условиях потребовались бы годы!
Вы знаете, я довольно деликатна, и сначала моему голосу не хватало характера: его нижний регистр был не развит, верхний регистр — слегка резковат, а среднему регистру, недоставало чистоты.
Мой отец боролся с этими недостатками и за короткое время достиг успеха.
Голос помог мне преодолеть их навсегда.
Я постепенно увеличивала силу своего голоса до такой степени, на которую раньше даже не позволяла себе надеяться.
Я научилась давать дыханию самую большую из всех возможных амплитуд.
Но самое главное — Голос раскрыл мне секрет грудных звуков сопрано.
И он окутал наши уроки святым огнем вдохновения, пробудил во мне страстную, жадную, возвышенную жизнь.
Он обладал способностью поднимать меня до своего уровня, поставил меня в унисон со своими великолепными, парящими звуками.
Его душа жила в моем голосе и дышала гармонией.
Через несколько недель я уже не узнавала себя, когда пела!
Это даже пугало меня: не скрывается ли за этим какое-то колдовство?
Но мадам Валериус успокоила меня, сказав, что такой чистой девушкой как я, дьявол завладеть не в состоянии.
По приказу Голоса мои успехи были секретом, известным только мне и мадам Валериус.
По какой-то причине за пределами своей артистической комнаты я пела своим обычным голосом, и никто не замечал каких-то изменений.
Я все делала так, как хотел Голос.
Он сказал мне:
«Вы должны подождать.
Увидите, мы поразим Париж!»
И я ждала, живя в каком-то восторженном сне, где главенствовал Голос.
Затем однажды я увидела в зале вас, Рауль.
Я была вне себя от радости и не пыталась скрывать ее, вернувшись в свою артистическую комнату.