Комната наполнилась восклицаниями, протестами и просьбами объяснить, что произошло.
— Да. Его только что нашли в третьем подвале.., повешенным, — продолжала бедная почтенная дама тяжело дыша. Но, что самое ужасное, рабочие сцены, которые нашли его тело, утверждают, будто слышали вокруг звуки, напоминающие пение мертвых!
— Это призрак! Это сделал призрак! — закричала Мег Жири. Слова, казалось, сорвались с ее губ против воли. Она мгновенно зажала рот ладонью.
— Нет, нет, я ничего не сказала!
Все ее подруги севшими от страха голосами повторяли:
— Да! Да! Это призрак!
Ла Сорелли была бледна.
— Боже, разве теперь я смогу произнести свою речь! — воскликнула она.
Мать маленькой Жамме, опустошив бокал ликера, который кто-то оставил на столе, и придя после этого немного в себя, заявила: — Да, привидение, безусловно, имело к этому отношение.
Как умер Жозеф Бюке, так и осталось тайной.
Краткое расследование не дало никакого результата, кроме заключения о «естественном самоубийстве».
В своих «Мемуарах импресарио» Мушармен, один из тех двоих, кто стал преемником Дебьенна и Полиньи, так пишет о смерти Бюке:
«Несчастный случай помешал маленькому торжеству, которое Дебьенн и Полиньи решили устроить по случаю своего ухода.
Я был в кабинете импресарио, когда неожиданно вошел Мерсье, администратор.
Он был в панике и сказал мне, что в третьем подвале между задником и декорациями из „Короля Лахора“ нашли повешенным рабочего сцены.
— Пойдемте же и снимем его, — произнес я.
Пока мы спускались вниз по ступеням и лестнице, повешенный уже оказался без веревки!
Итак, вот серия событий, которые показались естественными Мушармену: человек, повешенный на веревке; Мушармен идет, чтобы снять его, но веревка уже исчезла.
Директор нашел этому простое объяснение.
Вот что он пишем дальше:
«Это было во время представления. Балерины и стажеры быстро приняли меры предосторожности против дьявольского глаза» Точка, конец объяснения.
Только представьте себе: кордебалет спускается вниз по лестнице и делит между собой веревку повешенного за время, меньшее чем об этом можно написать.
Нет, эта идея не заслуживает того, чтобы ее принимать всерьез. Но когда я думаю о месте, где было найдено тело, — третий подвал под сценой, — то все больше склоняюсь к мнению, что кто-то был заинтересован в том, чтобы веревка, сослужив свою службу, сразу же исчезла. Позже мы увидим, прав я или нет, думая таким образом.
Зловещая новость быстро распространилась по всей Опере, где Жозефа Бюке очень любили.
Артистическая уборная Ла Сорелли опустела, и маленькие танцовщицы, окружив ее, словно испуганные овцы пастуха, направились в фойе поспешно, как только позволяли их розовые ножки, минуя тускло освещенные коридоры и лестницы.
Глава 2 Новая Маргарита
На первой лестничной площадке Ла Сорелли столкнулась с графом де Шаньи, который поднимался наверх.
Граф, обычно такой спокойный, выказывал признаки сильного волнения.
— Я шел к вам, — сказал он, галантно поклонившись молодой женщине.
— Ах, Сорелли, что за чудесный вечер!
Какой успех Кристины Доэ!
— Невероятно, — запротестовала Мег Жири.
— Шесть месяцев назад она пела, как ржавая петля.
Но дайте нам пройти, дорогой граф, — продолжала она, делая дерзкий реверанс, — мы пытаемся побольше узнать о бедняге, которого нашли повешенным.
Как раз в этот момент мимо поспешно проходил озабоченный администратор. Услышав последние слова Мег, он остановился.
— Что? Вы уже знаете? — спросил он довольно сердито.
— Не говорите об этом, не хотелось бы, чтобы Дебьенн и Полиньи узнали! Какая неприятность в их последний день!
Балерины спустились в комнату отдыха, которая уже была переполнена.
Граф де Шаньи был прав: ни одно гала-представление не могло сравниться с этим.
Те, кому выпало удовольствие быть в этот вечер в театре, до сих пор с глубоким чувством рассказывают о нем детям и внукам.
Подумайте только: Гуно, Рейс, Сен-Санс, Массне, Гире, Делиб — все один за другим вставали за пульт оркестра и лично дирижировали своими произведениями.
Фор и Краусс были среди исполнителей, и именно в этот вечер светское общество Парижа с восхищением открыло для себя Кристину Доэ, чью таинственную судьбу я намереваюсь описать в этой книге. Гуно дирижировал «Похоронным маршем марионетки», Рейс — своей великолепной увертюрой к «Сигюр», Сен-Санс — виртуозными «Пляской смерти» и «Восточным сном», Массне — «Неизданным венгерским маршем», Гире — своим «Карнавалом», Делиб — «Медленным вальсом» из «Сильвии» и пиццикато из «Коппелии».
Пели неподражаемые Мари Габриэль Краусс и Дениз Блок: первая — болеро из «Сицилийской вечери»; вторая — брин-дизи из «Лукреции Борджа».
Но самый большой триумф ожидал Кристину Доэ. Она начала выступление, спев несколько арий из «Ромео и Джульетты» Шарля Гуно.
На сцене Оперы эта дивная музыка звучала впервые. Мы очень сочувствуем тем, кто никогда не слышал Кристину Доэ в партии Джульетты, кто не знал ее простодушного очарования, никогда не испытывал дрожи при звуках ее ангельского голоса, не чувствовал, как душа высоко парит вместе с ее душой над могилами влюбленных из Вероны: «Господи! Господи! Прости нас!» И все же это было ничто в сравнении с исполнением ею сцены в тюрьме и финального трио в «Фаусте», которые она свела вместо заболевшей Карлотты.
Никто с тех пор не слышал и не видел ничего подобного!
Это была новая Маргарита, Маргарита во всем блеске и сиянии, которых в ней до Кристины Доэ никто не подозревал.
Восторженная публика приветствовала певицу громовыми овациями, она же рыдала и в конце концов упала без чувств на руки партнеров. Без чувств ее отнесли в артистическую комнату. Великий критик де Сен-В, в память об этом изумительном вечере написал статью, которую так и озаглавил «Новая Маргарита». Будучи великолепным знатоком музыки, он сознавал, что эта милая девочка принесла на подмостки Оперы больше, чем свое искусство, — она принесла свое сердце. Все друзья Оперы знали, что сердце Кристины осталось таким же чистым, как в пятнадцать лет, и, чтобы понять, что случилось с ней, пишет де Сен-В., остается «предположить, что она впервые полюбила». «Вероятно, я скажу бестактность, — продолжает он, — но только любовь способна сотворить такое чудо полного преображения. Два года назад мы слышали Кристину Доэ на концерте в консерватории, когда она подарила нам очаровательную надежду. В чем истоки ее огромного успеха сегодня? Если он не спустился с небес на крыльях любви, я должен поверить, что он поднялся из ада и что Кристина Доэ, подобно Офтердингену, майстер-зингеру, заключила сделку с дьяволом. Тот, кто не слышал ее в финальном трио в „Фаусте“, не знает этой оперы»: экзальтация голоса и экстаз чистой души не могут быть большими!»
Однако некоторые завсегдатаи Оперы протестовали.
Почему от них так долго скрывали такое сокровище?