— Нет, я не в бреду, — возразил Рауль.
— И мы скоро узнаем…
Он встал, надел халат и башмаки, взял у слуги свечу, открыл застекленную дверь и вышел на балкон.
Филипп видел, что пуля прошла через стекло на высоте головы человека.
Рауль со свечой склонился над полом балкона.
— О! — воскликнул он.
— Кровь!
Кровь.., здесь.., там. Еще кровь.
Хорошо!
Призрак, который истекает кровью, менее опасен! — добавил он с мрачной усмешкой.
— Рауль!
Рауль!
— Филипп встряхнул его, как будто пытался разбудить лунатика от его опасного сна.
— Я не сплю, мой дорогой брат, — запротестовал Рауль нетерпеливо.
— Ты же видишь кровь, каждый может видеть это.
Я думал, мне это снится, и выстрелил в две звезды.
Это были глаза Эрика, и это его кровь! — сказал он с внезапной тревогой.
— Но, может быть, я поступил неправильно, стреляя, и Кристина не простит мне этого.
Этого могло не произойти, если бы я принял меры предосторожности и закрыл шторы балкона, прежде чем лег в постель.
— Рауль! Ты потерял рассудок?
Проснись!
— Опять!
Ты лучше бы помог мне разыскать Эрика. В конце концов, возможно же найти истекающее кровью привидение.
— Это правда, мсье, — сказал слуга Филиппа, — на балконе кровь.
Слуга принес лампу, и они смогли рассмотреть все при свете.
След крови остался на перилах балкона, затем тянулся к водосточной трубе.
— Ты стрелял в кошку, мой мальчик, — улыбнулся Филипп.
— К сожалению, — сказал Рауль со смехом, — это вполне возможно.
С Эриком никогда не знаешь наверняка.
Был ли это Эрик?
Была ли это кошка?
Или привидение?
Живая плоть или тень? Нет, нет, с Эриком никогда не знаешь!
Рауль продолжал в таком же духе, делая странные замечания, которые имели отношение к странным вещам, кажущимся и реальными, и сверхъестественными, о которых Кристина говорила ему; и эти замечания дали повод многим людям считать, что его рассудок расстроен.
Даже Филипп был поколеблен, и позже мировой судья не испытал затруднений в вынесении заключения на основе доклада полицейского комиссара.
— Кто этот Эрик? — спросил Филипп, сжимая руку Рауля.
— Мой соперник!
И если он еще не умер, я хотел бы, чтобы это произошло.
Рауль сделал жест, чтобы слуги удалились. Дверь спальни закрылась, оставив двух братьев наедине.
Но, уходя, камердинер Филиппа услышал, как Рауль четко произнес:
«Завтра ночью я намерен бежать с Кристиной Доэ».
Эти слова позже он повторил мсье Фору, мировому судье, но что сказали друг другу братья в ту ночь, так и осталось неизвестным.
Слуги говорили, что это была не первая их ссора.
Они слышали крики, и часто звучало имя певицы Кристины Доэ.
На следующее утро перед завтраком, который Филипп всегда съедал в кабинете, он пригласил брата присоединиться к нему.
Рауль пришел мрачный и молчаливый.
Сцена была короткой.
Филипп: Прочитай это. Протянув Раулю газету «Эпок», он указал на сообщение в колонке слухов.
Рауль, читая громко, в напыщенной манере:
«Большая новость в аристократических кругах — помолвка мадемуазель Кристины Доэ, оперной певицы, с виконтом Раулем де Шаньи.