И в этот момент сцена неожиданно погрузилась в темноту.
Это длилось одно мгновение, у зрителей едва хватило времени воскликнуть в удивлении. Но когда сцена опять осветилась, Кристины там не оказалось.
Что стало с ней?
Какое чудо произошло?
Зрители обменивались недоуменными взглядами.
Волнение быстро достигло своего пика как на сцене, так и в зале.
Люди спешили из-за кулис к тому месту, где несколько секунд назад стояла певица.
Куда исчезла Кристина?
Какое колдовство вырвало ее из рук Кароласа Фонты на глазах у восторженных зрителей?
Оставалось только предположить, что ангел ответил на ее пылкую мольбу, забрав ее тело и душу на небо.
Рауль, все еще стоя в амфитеатре, горько рыдал.
Граф Филипп поднялся с места в своей ложе.
Люди смотрели на сцену, на графа и его брата, гадая, имеет ли это странное происшествие какую-то связь со слухами, о которых сообщила утренняя газета.
Рауль быстро оставил свое место, Филипп исчез из ложи, и пока занавес закрывали, публика поспешила к входу за кулисы.
Зрители ждали объявления.
Шум стоял неописуемый.
Все говорили сразу, и у каждого было свое объяснение случившегося. — Она упала в люк. — Ее подняли на канатах на чердак. Бедная девушка стала, возможно, жертвой какого-то сценического эффекта, который новая администрация испытала впервые. — Это было заранее запланированное похищение. Это подтверждает тот факт, что на сцене стало темно, когда она исчезла.
Наконец занавес медленно поднялся. Каролас Фонта взошел на подиум дирижера оркестра и печально объявил:
— Дамы и господа, случилось что-то невероятное и глубоко тревожное.
Наша несравненная Кристина Доэ исчезла, и никто не знает, каким образом!
Глава 15 Странное поведение английской булавки
Возбужденная толпа вторглась на сцену.
Певцы, рабочие сцены, танцовщики, статисты, хористы, завсегдатаи — все они что-то спрашивали, кричали, толкались.
— Что случилось?
— Ее похитили!
— Это сделал виконт де Шаньи!
— Нет, это его брат!
— Ах, вот и Карлотта.
Это ее козни.
— Нет, это был призрак!
Некоторые смеялись, особенно после того, как осмотр пола и люков исключил возможность несчастного случая.
В этой пестрой толпе трое мужчин о чем-то спорили низкими голосами, отчаянно жестикулируя: Габриэль, хормейстер, Мерсье, администратор, и Реми, секретарь.
Они уединились в углу прохода между сценой и широким коридором, ведущим в комнату отдыха балерин, за скоплением какой-то бутафории.
— Я постучал, но они не ответили.
Может быть, их нет в кабинете.
Но этого никак нельзя узнать, потому что они взяли ключи.
Так говорил Реми и, несомненно, имел в виду двух директоров Оперы. Во время последнего антракта они приказали, чтобы их не беспокоили ни по какому поводу.
— Но исчезновение певицы со сцены случается не каждый день! — горячился Габриэль.
— Вы сообщили им об этом хотя бы через дверь? — спросил Мерсье секретаря.
— Я сейчас же пойду туда, — сказал Реми и убежал.
Затем пришел режиссер.
— Месье Мерсье, пойдемте!
Что вы оба делаете здесь?
Вы нужны внизу, мсье.
— Я не собираюсь ничего слышать и тем более делать, пока не придет комиссар Мифруа! — заявил Мерсье.
— Я послал за ним.
Когда он будет здесь, мы посмотрим.9
— А я говорю, что вы немедленно должны пойти вниз к трубе органа.
— Нет, пока здесь не появится Мифруа.
— Сам я уже был там.