И что же сделал Ришар?
— Что он сделал?
Вы же сами видели!
Он обернулся, поклонился, хотя перед ним никого не было, и пошел задом наперед!
— Задом наперед?
— И Мушармен тоже обернулся и тоже пошел задом!
И они оба попятились к лестнице таким образом.
Если они не сумасшедшие, то скажите мне тогда, что все это значит?
— Может быть, они репетируют балетное па, предположил Габриэль без особой убежденности.
Реми, возмущенный столь глупой шуткой в такой серьезный момент, нахмурился, сжал губы и склонился к уху Габриэля:
— Не пытайтесь острить, Габриэль.
Здесь происходят вещи, за которые вы и Мерсье тоже несете ответственность.
— Какие вещи?
— Кристина Доэ не единственная, кто исчез сегодня вечером.
— В самом деле?
— Да, это так.
Можете вы сказать мне, почему, когда мадам Жири зашла в комнату отдыха некоторое время назад, Мерсье взял ее под руку и поспешно увел?
— Я этого не заметил, — сказал Габриэль.
— Вы заметили это так хорошо, что последовали за Мерсье и мадам Жири в кабинет Мерсье.
И с тех пор никто не видел мадам Жири.
— Вы думаете, мы ее съели?
— Нет, но вы заперли ее в кабинете. И знаете, что слышат люди, проходя мимо его дверей. Они слышат крики:
«Негодяи!
Негодяи!»
В этот момент к ним подошел запыхавшийся Мерсье.
— Теперь все еще хуже, чем когда бы то ни было, — произнес он угрюмо.
— Я стал кричать им:
«Это очень серьезно!
Откройте дверь!
Это я, Мерсье!»
Я услышал шаги, потом дверь открылась, и я увидел Мушармена.
Он был очень бледен.
«Чего вы хотите?» — спросил он.
Я сказал:
«Кристина Доэ похищена!»
И знаете, что он ответил мне:
«Тем лучше для нее!»
Затем он положил мне в руку вот это и закрыл дверь.
Мерсье разжал ладонь. Реми и Габриэль посмотрели на то, что он держал.
— Английская булавка! — вскричал Реми.
— Странно!
Странно! — пробормотал Габриэль, который не мог сдержать дрожь.
Вдруг голос заставил всех троих повернуть головы.
— Извините меня, мсье, может быть, вы скажете мне, где Кристина Доэ?
Несмотря на серьезность ситуации, этот вопрос, вероятно, заставил бы их засмеяться, если бы они не увидели молодого человека со скорбным лицом, способным вызвать только жалость.
Это был виконт Рауль де Шаньи.
Глава 16 Кристина!
Кристина!
После фантастического исчезновения Кристины первой мыслью Рауля было обвинить в этом Эрика.
У него больше не оставалось никаких сомнений в почти сверхъестественной силе Ангела музыки в этом королевстве Оперы, где он установил свою дьявольскую власть.