Вы знаете озеро, подземное озеро под Оперой!
— Я знаю, что под Оперой есть озеро, но какие ворота ведут к нему — нет, этого я не знаю.
— А как насчет улицы Скриба, мадам? Улица Скриба!
Бы были когда-нибудь на улице Скриба?
Она только засмеялась.
Рауль поспешил прочь вне себя от ярости. Он бегал вверх и вниз по лестницам, прошел через всю административную часть здания и оказался на ярко освещенной сцене.
Здесь он остановился, тяжело дыша и с сильно бьющимся сердцем. Может быть, Кристина нашлась.
Он подошел к группе мужчин.
— Извините, мсье, вы не видели Кристину Доэ? — спросил он.
Они рассмеялись.
Услышав новый гул голосов на сцене, Рауль повернулся и увидел человека, который проявлял все признаки спокойствия, несмотря на возбужденную жестикуляцию толпы мужчин в черных фраках, окруживших его. У него было розовое, краснощекое, дружеское лицо, обрамленное кудрявыми волосами и освещенное двумя ясными голубыми глазами.
Мерсье указал в сторону незнакомца и кивнул Раулю:
— Вот человек, к которому вы должны адресовать свой вопрос, виконт.
— И он представил Рауля полицейскому комиссару Мифруа.
— А, виконт де Шаньи, — сказал Мифруа.
— Рад видеть вас, мсье.
Не будете ли вы так добры пройти со мной… И теперь, где директора?
Где они?
Поскольку Мерсье хранил молчание, Реми взялся сообщить Мифруа, что мсье Ришар и Мушармен заперлись в своем кабинете и все еще ничего не знают об исчезновении Кристины Доэ.
— Странно!
Пойдемте к ним.
И Мифруа, за которым следовала толпа, продолжавшая расти, направился к кабинету.
Мерсье, воспользовавшись ситуацией, незаметно передал Габриэлю ключ.
— Дела идут плохо, — сказал он вполголоса.
— Пойдите и дайте мадам Жири возможность подышать свежим воздухом.
Габриэль ушел.
Толпа скоро подошла к двери директорского кабинета.
Мерсье стучал напрасно — за дверью не реагировали.
— Откройте, именем закона! — приказал наконец Мифруа громко, с тревогой в голосе.
И тут дверь открылась.
Люди поспешили в кабинет вслед за комиссаром.
Рауль должен был войти последним.
Когда он уже намеревался это сделать, на его плечо опустилась рука и он услышал слова, сказанные почти на ухо:
«Секреты Эрика не касаются никого, кроме него».
Молодой человек обернулся и подавил восклицание.
Позади него стоял смуглый мужчина с зелеными глазами, на голове которого красовалась остроконечная каракулевая шапка. Перс!
Он поднес руку к губам, призывая к благоразумию, и затем, не дав изумленному Раулю спросить его о причине столь загадочного вмешательства, поклонился, отошел и исчез.
Глава 17
Удивительные откровения мадам Жири, касающиеся ее личных отношений с призраком Оперы
Прежде чем мы последуем за полицейским комиссаром Мифруа в кабинет директоров Оперы, в который Мерсье и Реми тщетно пытались войти раньше, читатель должен позволить мне рассказать о некоторых весьма необычных событиях, имевших место в последние часы.
Ришар и Мушармен заперлись в кабинете по причине, которая все еще неизвестна читателю. Мой долг, долг историка, раскрыть эту причину без дальнейшего отлагательства.
Я уже говорил о неприятной перемене, которая произошла недавно в настроении директоров Оперы, и дал читателю понять, что эта перемена не была вызвана лишь падением люстры при обстоятельствах, с которыми мы знакомы. И хотя Ришар и Мушармен предпочли бы, чтобы этот факт так и остался неизвестным, я все же расскажу теперь читателю, что призрак получил первую выплату в двадцать тысяч франков.
Были слезы и скрежетание зубами, но дело было сделано очень просто.
Однажды утром директора нашли на своем столе конверт. В нем была записка от призрака Оперы:
«Настало время выполнить обязательство, обусловленное в книге инструкций.
Положите двадцать тысяч франков в этот конверт, запечатайте его, скрепите собственной печатью и отдайте конверт мадам Жири, которая сделает все, что необходимо».
Директора не стали ждать, чтобы им дважды повторяли это требование. Не теряя времени и все еще гадая, как эти дьявольские записки попадают в запертый кабинет, они решили, что наконец-то им предоставляется очень хороший шанс схватить загадочного шантажиста.
Они рассказали о требовании Габриэлю и Мерсье, взяв с них обещание хранить все в секрете, затем положили двадцать тысяч франков в конверт и, не спрашивая объяснений, отдали его мадам Жири, которая была восстановлена в своей прежней должности билетерши.
Она не выразила удивления.
Разумеется, за ней установили тщательное наблюдение.