Рауль слышал, как он прощупывает камни вокруг.
Затем перс открыл фонарь, наклонился вперед, рассмотрел что-то и затемнил фонарь.
— Нам надо спрыгнуть вниз на несколько метров, не создавая шума, — сказал он. — Снимите ваши башмаки.
— Он снял свои собственные и отдал их Раулю.
— Поставьте их на другой стороне стены.
Мы заберем их, когда будем уходить.
Перс продвинулся немного вперед, затем повернулся, все еще на коленях, лицом к Раулю.
— Я ухвачусь руками за край камня, — проговорил он, — и спрыгну в дом.
Затем вы сделаете то же самое.
Не бойтесь.
Я поймаю вас. Перс сделал так, как сказал.
Рауль услышал внизу глухой звук от его падения и вздрогнул, опасаясь, что звук может выдать их присутствие. Однако больше, чем этот звук, ужасную тревогу у него вызвало отсутствие других звуков. Если верить персу, они были теперь внутри дома у озера. Но где Кристина! Никакого крика! Никакого зова! Никакого стона! Боже мой! Неужели они пришли слишком поздно? Рауль, стоя на коленях, ухватился за камень и прыгнул вниз.
Через секунду его уже подхватили сильные руки.
— Это я, — сказал перс. — Тише!
Они стояли не дыша, прислушиваясь.
Никогда темнота вокруг не казалась им более непроницаемой, а безмолвие — более тяжелым, пугающим. Рауль зажал рот, чтобы удержаться от крика: «Кристина! Я здесь! Ответьте мне, если вы не мертвы, Кристина!»
Наконец перс опять поднял свой фонарь, пытаясь рассмотреть дыру, через которую они проникли, и не находя ее.
— Ох, — сказал он.
— Камень закрылся сам по себе.
Свет от фонаря скользнул вниз по стене на пол.
Перс наклонился и взял что-то похожее на веревку. Он рассматривал ее одну секунду и в ужасе отшвырнул прочь.
— Пенджабское лассо! — воскликнул он.
— Что это? — спросил Рауль.
— Возможно, веревка повешенного, которую так долго искали, — ответил его спутник, содрогаясь.
Вдруг, охваченный беспокойством, перс направил маленький красный круг фонаря вверх, на стену, как ни странно, высветив ствол дерева, казалось, еще живого, с листьями. Его ветви поднимались вдоль стены и исчезали на потолке.
Диск света был очень маленьким, поэтому было трудно понять, что это перед ними. Они видели часть веток, затем лист и еще один, и больше ничего, ничего, за исключением пучка света, который, казалось, был отраженным.
Рауль протянул руку к этому «ничего», этому отражению.
— Вот сюрприз! — воскликнул он.
— Стена — это зеркало!
— Да, зеркало! — повторил перс взволнованно.
Он провел рукой, которая держала пистолет, по своему влажному лбу.
— Мы попали в камеру пыток!
Глава 22 Интересные и поучительные приключения перса в подвалах Оперы Перс сам написал отчет о том, как до этой ночи он тщетно пытался проникнуть в дом у озера со стороны самого озера, как он обнаружил вход в третьем подвале театра и, наконец, как он и виконт де Шаньи оказались пленниками призрака Оперы в камере пыток. Я пересказываю здесь историю, оставленную нам персом (при обстоятельствах, которые будут описаны позже), не изменив в ней ни одного слова. Я передаю ее такой, какая она есть, ибо чувствую, что не должен оставлять без внимания приключения дароги, связанные с домом у озера, прежде чем тот попал туда с Раулем. Если это интересное начало на короткое время и отвлечет нас от камеры пыток, то только для того, чтобы вскоре вернуть нас обратно, вернуть после объяснения важных вещей, некоторых позиций перса и способов действия, которые, возможно, покажутся кому-то довольно необычными.
История перса
Я впервые попал в дом у озера.
Напрасно я просил любителя люков — так называли в моей стране Эрика — открыть мне таинственные двери.
Он всегда отказывался.
Я, которому платили за то, чтобы я выведал его секреты и трюки, безуспешно пытался проникнуть в дом посредством хитрости.
Найдя Эрика в Опере, где он, кажется, поселился, я часто следил за ним, иногда в надземных коридорах, иногда в подземных, а иногда на берегу озера, когда он, думая, что один, садился в маленькую лодку и греб к стене на противоположном берегу. Но всегда темнота не позволяла мне разглядеть, где он открывал дверь в стене.
Однажды, когда я тоже думал, что один, любопытство и ужасная мысль, пришедшая мне в голову, пока я размышлял над некоторыми вещами, о которых говорил мне монстр, побудили меня сесть в маленькую лодку и грести к той части стены, где обычно исчезал Эрик.
Вот тогда-то я и обнаружил сирену, которая охраняла подходы к этому месту и чье очарование чуть не стало роковым для меня.
Едва я отчалил от берега, тишину вокруг нарушило какое-то странное пение.
Оно казалось одновременно музыкой и звуком дыхания, нежно неслось из вод озера и окутывало меня каким-то непонятным образом.
Звуки следовали за мной и были такими сладостными, что не пугали меня.
Напротив, желая приблизиться к источнику этой мягкой, пленительной гармонии, я наклонился за борт лодки к воде, поскольку не сомневался, что пение шло оттуда.
Я был уже на середине озера. Голос — теперь я это отчетливо слышал — был рядом со мной, в воде.
Я склонился еще ниже… Озеро было совершенно спокойным. Луна, которая освещала его через вентиляционное отверстие на улице Скриба, абсолютно ничего не высвечивала на гладкой черной поверхности озера.
Я покрутил головой, чтобы отделаться от возможного звона в ушах, но мне пришлось признать очевидный факт, что никакой звон в ушах не может быть таким гармоничным, как шелестящее пение, которое следовало за мной и притягивало меня.
Если бы я был суеверным или восприимчивым к фантастическим выдумкам, то определенно бы подумал, что имею дело с сиреной, посаженной в воду, чтобы запугать любого путешественника, достаточно смелого, чтобы пуститься в плавание к дому у озера.
Но, слава Богу, я вырос в стране, где люди слишком любят фантастическое и знают его основательно, и я сам изучал его достаточно глубоко. С помощью самого простого трюка любой фокусник, который знает свое ремесло, может заставить лихорадочно работать бедное человеческое воображение.