Рауль заметил это и спросил:
— В чем дело?
Я энергично показал ему, чтобы он молчал. Я все еще надеялся, что монстр не знает, что мы находимся в камере пыток. Однако, даже если он и не знал, это еще не гарантировало нам безопасность. Мне казалось вполне вероятным, что камера пыток предназначалась для охраны дома монстра со стороны третьего подвала, и возможно, это делалось автоматически. Да, пытки, скорее всего, начинались автоматически. Но кто мог сказать, какие движения с нашей стороны приведут механизмы пыток в действие? Я настаивал, чтобы Рауль не двигался. Гнетущее безмолвие давило на нас. Красный свет моего фонаря продолжал скользить по стенам камеры пыток. Я узнал ее, узнал.
Глава 23 В камере пыток
(Продолжение истории перса)
Мы находились в середине маленькой шестиугольной комнаты. Все шесть ее стен от потолка до пола были покрыты зеркалами.
По углам я отчетливо увидел сегменты зеркал, прикрепленные к барабанам, которые могли вращаться! Да, я узнал их, узнал и железное дерево в одном углу, железное дерево с железной веткой — виселицу!
Я схватил руку Рауля. Он трясся мелкой дрожью, готовый закричать своей невесте, что пришел спасти ее.
Я боялся, что он может не сдержаться.
Вдруг мы услышали слева какой-то звук.
Сначала он показался нам звуком открывающейся и закрывающейся двери в соседней комнате на фоне приглушенного стона.
Я еще крепче схватил руку Рауля. В конце концов мы ясно услышали слова:
«Возьмите это или уходите!
Свадебный марш или похоронный марш».
Я узнал голос монстра.
Затем мы опять услышали стон, за которым последовало долгое молчание.
Теперь я был убежден, что монстр не знал о нашем присутствии в его доме, ибо в противном случае принял бы меры, чтобы мы не слышали его.
Ему надо было только закрыть невидимое маленькое окно, через которое любители пыток смотрели в камеру.
И я не сомневался — знай он, что мы там, пытки начались бы немедленно.
Поэтому у нас появилось большое преимущество перед ним — мы были рядом, но он не знал об этом. Сейчас самым важным для нас было не выдать себя, и я страшился импульсивности Рауля больше, чем чего-либо другого. Он был на грани того, чтобы прорваться через стены, отделявшие его от Кристины Доэ, чьи стоны, нам казалось, мы слышали.
— Похоронный марш недостаточно бодрый, — продолжал голос Эрика, — но свадебный… Он великолепен!
Вы должны принять решение, определиться, чего вы хотите!
Что касается меня, то я не могу больше жить вот так, под землей, в дыре, как крот!
«Торжествующий Дон Жуан» завершен, и теперь я хочу жить, как все.
Хочу, чтобы у меня была жена, как у всех, и чтобы я выходил с ней на прогулки по воскресеньям.
Я изобрел маску, которая позволяет мне выглядеть, как обычный человек.
Станете самой счастливой женщиной.
И мы будем петь для самих себя, одни, мы будем петь, пока не умрем от удовольствия… Вы плачете!
Вы боитесь меня!
Но ведь я не плохой человек.
Полюбите меня, и вы увидите!
Чтобы быть добрым, все, что мне необходимо, это любовь.
Если вы полюбите меня, я буду нежен, как ягненок, и вы сможете делать со мной все что хотите.
Стоны, которые сопровождали этот молебен любви, становились все громче.
Я никогда не слышал ничего подобного. Рауль и я поняли, что эти отчаянные стоны исходили от самого Эрика.
Что же касается Кристины, то она, вероятно, стояла с другой стороны, безмолвная от ужаса, не имевшая больше сил кричать, видя перед собой монстра. Рыдания Эрика были такими же громкими, как рев, и такими же мрачными, как ропот океана.
Наконец три раза вопль вырвался из его горла:
— Вы не любите меня!
Вы не любите меня!
Вы не любите меня!
— Затем его голос стал мягче, и он спросил: — Почему вы плачете?
Вы знаете, что причиняете мне боль.
Молчание.
Нам это молчание давало надежду.
Мы думали только о том, как дать знать Кристине о нашем присутствии.
Ведь теперь мы могли покинуть камеру пыток лишь в том случае, если она откроет нам дверь, и только при этом условии мы могли помочь ей.
Вдруг тишину в соседней комнате нарушил звук электрического звонка.
Мы услышали, как Эрик вскочил, а затем его громовой голос:
«Кто-то звонит!
Пожалуйста, входите!» — Зловещий смех. —