«Кто это беспокоит нас?
Подождите меня здесь, я пойду и прикажу сирене открыть дверь».
Шаги удалились, дверь закрылась.
У меня не было времени думать о новом ужасе, который вот-вот мог произойти, я забыл, что монстр, возможно, вышел, чтобы совершить новое преступление; я понял только одно: Кристина одна в соседней комнате.
Рауль уже звал ее:
— Кристина!
Кристина!
Раз мы слышали, что говорилось в другой комнате, то и нас, естественно, должны были услышать там.
И все же Раулю пришлось повторить свой призыв несколько раз.
Наконец слабый голос достиг нас:
— Мне снится — Кристина! Кристина! Это я, Рауль!
— Молчание.
— Ответьте мне, Кристина!
Если вы одна, во имя неба, ответьте мне!
Затем голос Кристины прошептал имя Рауля.
— Да!
Да! — закричал он.
— Это я!
Это не сон!
Доверьтесь мне, Кристина!
Мы здесь, чтобы спасти вас. Будьте осторожны!
Как только вы услышите монстра, дайте нам знать.
— Рауль! Рауль! Кристина заставила его несколько раз повторить ей, что это не сон и что он смог прийти к ней в сопровождении надежного человека, который знает секреты Эрика. Но за радостью, которую мы принесли ей, вскоре последовал новый удар. Она хотела, чтобы Рауль немедленно ушел.
Она боялась, что Эрик обнаружит его и убьет без колебаний. Она сказала нам в нескольких поспешных словах, что Эрик совершенно сошел с ума от любви и решил убить любого и себя в том числе, если она не согласится стать его женой в глазах гражданских властей и перед священником церкви Мадлен.
Он дал ей время до одиннадцати часов следующей ночи все обдумать.
Это последний срок.
После этого она должна будет сделать выбор, как он сказал, между свадебным и похоронным маршем.
И Эрик сказал слова, которые Кристина не полностью поняла:
«Да или нет, если нет, все будут мертвы и похоронены».
Но я понял эти слова очень хорошо, потому что они с устрашающей точностью соответствовали моим ужасным мыслям.
— Можете вы сказать нам, где Эрик? — спросил я.
Она ответила, что он, должно быть, покинул дом.
— Вы можете это проверить?
— Нет.
Я связана и не в состоянии двигаться.
Услышав это, Рауль и я не смогли сдержать крик гнева.
Наша судьба, всех троих, зависела сейчас от Кристины. Нам надо было во что бы то ни стало спасти ее.
— Но где же вы? — спросила она.
— В моей спальне всего две двери, — это та спальня, обставленная мебелью в стиле Луи-Филиппа, о которой я вам говорила, Рауль, — Эрик пользуется только одной дверью, но никогда не открывает другую, которая сейчас передо мной. Он запретил, мне даже подходить к ней, потому что, по его словам, это самая опасная из всех дверей: дверь в камеру пыток.
— Кристина, мы как раз и находимся по другую сторону этой двери.
— Тогда вы в камере пыток?
— Да, но мы не видим никакой двери.
— О, если бы я могла дотянуться до нее.
Но я постучу по ней, и тогда вы поймете, где эта дверь.
— У нее есть замок? — спросил я.
— Да. «Она открывается ключом с той стороны, как обычная дверь, но, чтобы открыть ее с нашей стороны, нужно, видимо, найти пружину и противовес, а сделать это нелегко», — подумал я.
— Мадемуазель, — сказал я, — нам совершенно необходимо открыть эту дверь.
— Но как? — спросил плачущий голос молодой женщины.
Мы слышали, как она пытается освободиться от своих пут. — Нам надо действовать только хитростью, — сказал я. — Мы должны найти ключ к этой двери.
— Я знаю, где он, — произнесла Кристина, которая, казалось, устала от предпринимаемых ею усилий.