Ожидание!
Ожидание взрыва, который разорвет всех на кусочки в середине грома и руин!
Мы чувствовали, как что-то трещит в бездне под нашими ногами, и это, возможно, является началом высшей точки ужаса.
Через люк, открытый в темноту (черная бездна в черной ночи), мы слышали беспокойное шипение — первый звук горящего фитиля, вначале слабый, затем все сильнее, сильнее. Но слушайте, слушайте! И держите обе руки на вашем колотящемся сердце, готовым разорваться вместе с сердцами других «представителей рода человеческого»!
Это не было шипением огня.
Больше похоже на стремительную воду…
В люк! Слушайте! Слушайте! Теперь звук стал булькающим. В люк! В люк! Какая прохлада! Холодная вода!
Чувство жажды, которое отступило, когда пришел ужас, со звуком струящейся воды вернулось еще более сильным, чем прежде. Вода! Вода!
Вода поднималась в погребе Эрика над бочками, всеми бочками с порохом. (Бочки!
Бочки!
Есть бочки для продажи?) Вода! Мы спустились вниз встретить ее нашими пересохшими глотками.
Она поднималась к нашим подбородкам, к нашим ртам.
И мы пили в погребе, пили из погреба, как из стакана.
Мы спустились вниз встретить воду и теперь поднимались вверх вместе с ней. Весь этот порох теперь не нужен, затоплен! Хорошо сделанная работа! Недостатка воды в доме у озера не было! Если бы так продолжалось и дальше, все озеро вылилось бы в погреб. Мы не знали, где остановится вода Она все еще поднималась.
Выйдя из погреба, вода стала растекаться по полу камеры пыток.
Ведь так весь дом у озера может быть затоплен!
Пол в камере стал сам небольшим озером, в котором шлепали наши ноги.
Воды уже было более чем достаточно.
Эрику пора закрыть ее.
— Эрик!
Эрик!
Достаточно воды для пороха!
Закройте ее.
Поверните скорпиона! — кричали мы.
Но Эрик не отвечал.
Мы не слышали ничего, кроме звука поднимающейся воды. Она уже доходила до середины наших икр.
— Кристина! Кристина! — закричал Рауль.
— Вода поднимается! Она уже достигла наших коленей!
Но Кристина тоже не отвечала.
Из соседней комнаты не доносилось ни звука.
Там никого не было! Никого, кто закрыл бы воду! Никого, кто повернул бы скорпиона!
Мы были одни в темноте, в воде, окружающей нас, поднимающейся, охлаждающей нас.
— Эрик!
Эрик!
Кристина!
Кристина!
Мы потеряли опору, и вода закружила нас в мощном водовороте. Нас бросало к темным зеркалам, но они, казалось, отталкивали нас, и наши глотки вопили над вспенившейся стихией.
Должны ли мы умереть здесь, затопленные в камере пыток?
Я никогда не видел, чтобы такое случалось раньше с кем-нибудь из жертв.
Эрик никогда не показывал мне подобную смерть через то маленькое окно во время «розовых часов» Мазендерана.
— Эрик!
Эрик!
Я спас вам жизнь!
Помните?
Вы были обречены? Вы должны были умереть! Я открыл для вас ворота жизни!
Эрик!
Мы кружились н воде, как обломки корабля после крушения.
Внезапно мои руки ухватились за ствол железного дерева.
Я позвал Рауля, и вскоре мы оба уже держались за ветку железного дерева.
Вода все еще поднималась…