Санитар помотал головой, захихикал и обернулся к дружкам.
– К чему это он ведет такие разговоры, как думаете?
Может, чтобы я первый начал?
Хи-хи.
Не знает, что нас учили не обращать внимания, когда нас грубо оскорбляют сумасшедшие?
– Паскуда!
Вашингтон, ты просто…
Вашингтон повернулся к нему спиной, опять принялся за Джорджа.
Джордж еще стоял согнувшись, задыхаясь от удара мазью в живот.
Санитар схватил его за руку и повернул лицом к стене.
– Ну все, Джордж, раздвинь щечки.
– Не-е-ет!
– Вашингтон, – сказал Макмерфи.
Он глубоко вздохнул, шагнул к санитару и оттолкнул его от Джорджа.
– Все, Вашингтон, все…
Мы услышали в голосе Макмерфи беспомощное отчаяние загнанного человека.
– Макмерфи, ты заставляешь меня обороняться.
Заставляет?
Дружки кивнули.
Он аккуратно положил тюбик на скамейку возле Джорджа и, размахнувшись оттуда же, неожиданно ударил Макмерфи по скуле. Макмерфи чуть не упал.
Удар отбросил его к цепочке голых; они его поймали и толкнули обратно, навстречу улыбающемуся грифельному лицу.
Только получив второй удар, в шею, он примирился с мыслью, что это все-таки началось и не остается ничего другого как действовать.
Он перехватил руку, снова метнувшуюся к нему, как черная змея, поймал запястье и потряс головой, чтобы прочистить мозги.
Так они качались секунду-другую, пыхтя вместе с пыхтящим стоком; потом Макмерфи оттолкнул санитара, принял низкую стойку, поднял широкие плечи, чтобы защитить подбородок, и, прикрыв кулаками виски, пошел кругом санитара.
И ровная молчаливая цепочка голых людей превратилась в орущее кольцо, тела и конечности сплелись в ограждение ринга.
Черные руки стреляли в опущенную рыжую голову и бычью шею, высекали кровь изо лба и щек.
Негр танцевал перед Макмерфи.
Он был выше, руки длиннее, чем красные толстые лапы Макмерфи, удары резче, он издали тесал Макмерфи голову и плечи. Макмерфи шел вперед тяжелым твердым шагом, опустив лицо и щурясь между татуированными кулаками, покуда не прижал санитара к кольцу голых людей и не въехал кулаком точно в середку белой крахмальной груди.
Грифельное лицо дало розовую трещину, язык, похожий на клубничное мороженое, пробежал по губам.
Негр ушел нырком от танковой атаки Макмерфи и успел ударить еще раза два, прежде чем татуированный кулак достал его снова.
Рот открылся пошире – красная больная клякса.
Плечи и голова у Макмерфи были в красных пятнах, но он этого как будто не чувствовал.
Он шел вперед, получая десять ударов за один.
Так они кружили по душевой, и санитар уже пыхтел, спотыкался и занят был по большей части тем, чтобы не попасть под эти красные кувалды.
Больные кричали: «Макмерфи, уложи его!» Макмерфи действовал не спеша.
От удара в плечо санитар развернулся и взглянул на дружков-зрителей.
– Уильямс… Уоррен… Где же вы, гады!
Второй большой санитар раздвинул толпу и сзади обхватил Макмерфи. Макмерфи стряхнул его, как бык обезьяну, но тот опять навалился.
Поэтому я поднял его и бросил в душ.
Он был полон радиоламп, он весил килограммов пять, не больше.
Маленький санитар поглядел налево, направо, повернулся и побежал к двери.
Пока я смотрел на него, другой вышел из душа и взял меня борцовским захватом – просунул руки мне под мышки и сцепил на шее, – мне пришлось задом вбежать в душевую кабину, садануть его о кафель; а пока я лежал под душем и наблюдал, как Макмерфи продолжает выбивать Вашингтону ребра, тот, что лежал подо мной с борцовским захватом, начал кусать меня за шею, и мне пришлось разорвать захват.
Тогда он затих, и крахмал вымывался из его формы в пыхтящий сток.
К тому времени, когда маленький санитар прибежал обратно с ремнями, наручниками, мокрыми простынями и еще четырьмя санитарами из буйного, все уже одевались, жали руку мне и Макмерфи, говорили, что так им и надо, и какая замечательная была драка, и какая потрясающая победа.
И продолжали так говорить, подбадривали нас и поддерживали – какая драка, какая победа! – Пока старшая сестра помогала санитарам из буйного надеть на нас мягкие кожаные наручники.
В буйном вечный пронзительный механический грохот, тюремная мастерская штампует номера для автомашин.
А время отмеряют только ди-док, ди-док на столе для пинг-понга.
Люди ходят по личным тропам, до стены, крен на левое плечо, кругом и обратно, до другой стены, крен на плечо, кругом и обратно, короткими быстрыми шагами протаптывают крест-накрест тропы на кафельном полу, вид – словно в клетке, и пить не дают.
Паленый запах людей, испуганных вдрызг, до осатанения, а по углам и под столом для пинг-понга твари скрежещут зубами – врачи и сестры их не видят, санитары не могут убить дезинфекцией.
Когда дверь отделения открылась, я почуял этот запах паленого и услышал скрежет зубов.