Она осеклась.
И чуть ли не смутилась на секунду.
Кое-кто из острых прячет ухмылку, а Макмерфи мощно потягивается, зевает, подмигивает Хардингу.
Тогда сестра с каменным лицом опускает журнал в корзину, берет оттуда другую папку и читает:
– Макмерфи Рэндл Патрик.
Переведен органами штата из пендлтонской сельскохозяйственной исправительной колонии для обследования и возможного лечения.
Тридцати пяти лет.
Женат не был.
Крест «За выдающиеся заслуги» в Корее – возглавил побег военнопленных из лагеря.
Затем уволен с лишением прав и привилегий за невыполнение приказов.
Затем уличные драки и потасовки в барах, неоднократно задерживался в пьяном виде, аресты за нарушение порядка, оскорбление действием, азартные игры – многократно – и один арест… За совращение ма…
– Совращение? – Встрепенулся доктор.
– Совращение малолетней…
– Хе.
Это им воткнуть не удалось.
Девчонка не стала показывать.
– …Девочки пятнадцати лет.
– Сказала, что ей семнадцать, док, и очень хотела.
– Судебный эксперт установил факт сношения… В протоколе сказано, неоднократного.
– Честно сказать, так хотела, что я стал брюки зашивать.
– Ребенок отказался давать показания, несмотря на результаты экспертизы.
Очевидно, подвергся запугиванию.
Обвиняемый сразу после суда покинул город.
– Да, поди не покинь… Док, я вам честно скажу. – Он наклонился и, облокотившись на колено, тихим голосом, через всю комнату говорит доктору: – к тому времени, когда ей стукнуло бы законных шестнадцать, эта маленькая дрянь оставила бы от меня одни шкварки.
До того дошло, что подставляла мне ногу, а на пол поспевала первая.
Сестра закрывает папку и перед дверью протягивает доктору.
– Доктор Спайви, это наш новый больной. – Как будто в желтую бумагу заложила человека и передает для осмотра. – Я собиралась ознакомить вас с его делом чуть позже, но поскольку он, видимо, хочет заявить о себе на групповом собрании, можно заняться им и сейчас.
Доктор вытягивает за шнурок очки из кармана, усаживает их на нос.
Они немного накренились вправо, но он наклоняет голову влево и выравнивает их.
Листает бумаги с легкой улыбкой – наверно, его, как и нас, насмешила нахальная манера этого новенького, но, как и мы, он боится засмеяться открыто.
Перелистал до конца, закрыл папку, прячет очки в карман.
Смотрит на Макмерфи – тот сидит в другом конце комнаты, все так же подавшись к нему.
– Насколько я понял, мистер Макмерфи, раньше психиатры вами не занимались?
– Мак-мер-фи, док.
– Да?
Мне послышалось… Сестра назвала…
Опять открыл папку, выуживает очки, с минуту смотрит в дело, закрывает, прячет очки в карман.
– Да, Макмерфи.
Верно.
Прошу прощения.
– Ничего, док.
Это с дамы началось, она ошиблась.
Знавал людей, которые делают такие ошибки.
Был у меня дядя по фамилии Халлахан, гулял с одной женщиной, а она все прикидывалась, будто не может правильно запомнить его фамилию, звала хулиганом, дразнила, значит.
И не один месяц – но он ее научил.
Хорошо научил.
– Да?
Как же он научил? – Спрашивает доктор.
Макмерфи улыбается и трет нос большим пальцем.
– Ха-ха, это я не скажу.