Способ дяди Халлахана я держу в большом секрете, на всякий случай, вы поняли меня? Самому может пригодиться.
Говорит он это в лицо сестре.
Она улыбается в ответ, а он переводит взгляд на доктора.
– Так что вы там спрашивали про психиатров, док?
– Да.
Я хотел выяснить, занимались ли вами раньше психиатры.
Беседовали, помещали в другие учреждения?
– Ну, если считать окружные и штатные тюряги…
– Психиатрические учреждения.
– А-а.
Вы об этом? Нет.
Вы первые.
Но я ненормальный, док.
Честное слово.
Вот тут… Дайте покажу.
По-моему, врач в колонии…
Он встает, опускает карточную колоду в карман куртки, идет через всю комнату к доктору, наклоняется над ним и начинает листать папку у него на коленях.
– По-моему, он что-то написал, вот тут вот где-то, сзади.
– Да?
Я не заметил.
Минутку. – Доктор опять выуживает очки, надевает, смотрит, куда показал Макмерфи.
– Вот тут, док.
Сестра пропустила, когда читала мое дело.
Там говорится:
«У Макмерфи неоднократно отмечались, – док, я хочу, чтобы вы меня поняли до конца, – неоднократно… Эмоциональные взрывы, позволяющие предположить психопатию».
Он сказал, психопат означает, что я дерусь и… – Извиняюсь, дамы, – означает, он сказал, что я чрезмерно усердствую в половом отношении.
Доктор, это что, очень серьезно?
На его широком задубелом лице такая простодушная детская тревога, что доктор, не совладав с собой, наклоняет голову и хихикает куда-то в воротник; очки падают с носа прямехонько в карман.
Все острые заулыбались и даже кое-кто из хроников.
– Чрезмерно усердствую – а вы, док, никогда этим не страдали?
Доктор вытирает глаза.
– Нет, мистер Макмерфи, признаюсь, никогда.
Любопытно, врач в колонии сделал такую приписку:
«Следует иметь в виду, что этот человек может симулировать психоз, дабы избежать тяжелой работы в колонии». – Он поднимает голову. – Что скажите, мистер Макмерфи?
– Доктор… – Макмерфи выпрямился, наморщил лоб и раскинул руки – мол, я весь перед вами, смотрите. – Похож я на нормального?
Доктор так старается сдержать смех, что не может ответить. Макмерфи круто поворачивается к старшей сестре и спрашивает то же самое:
– Похож?
Не ответив, она встает, забирает у доктора папку и кладет в корзину под часы.
Садится.
– Доктор, наверно, стоит ознакомить мистера Макмерфи с порядком ведения наших собраний.
– Сестра, – вмешивается Макмерфи, – говорил я вам про моего дядю Халлахана, как женщина коверкала его фамилию?
Она смотрит на него долго и без обычной улыбки.
Она умеет превратить улыбку в любое выражение, какое ей нужно для разговора с человеком, но от этого ничего не меняется – выражение все равно такое же механическое, специально сделанное для определенной цели.
Наконец она говорит:
– Прошу извинить меня, Мак-мер-фи. – И поворачивается к доктору. – Да, если бы вы объяснили…
Доктор складывает руки и откидывается на спинку.
– Что ж.
Коль скоро об этом заговорили, я, пожалуй, должен объяснить теорию нашей терапевтической общины.
Хотя обычно приберегаю ее к концу.
Да.