Так далеко я еще не бывал.
Вот так примерно будет, когда умрешь.
Вот так, наверно, чувствуешь себя, если ты овощ: ты потерялся в тумане.
Не движешься.
Твое тело питают, пока оно не перестанет есть, – тогда его сжигают.
Не так уж плохо.
Боли нет.
Ничего особенного не чувствую, кроме легкого озноба, но, думаю, и он со временем пройдет.
Вижу, как мой командир прикалывает к доске объявлений приказы, что нам сегодня надеть.
Вижу, как министерство внутренних дел наступает на наше маленькое племя с камнедробильной машиной.
Вижу, как папа выскакивает из лощины и замедляет шаг, чтобы прицелиться в оленя с шестиконечными рогами, убегающего в кедровник.
Заряд за зарядом выпускает он из ствола и только поднимает пыль вокруг оленя.
Я выхожу из лощины за папой и со второго выстрела кладу оленя – он уже взбегал по голому склону плато.
Я улыбаюсь папе.
В первый раз вижу, чтобы ты промазал, папа.
Глаз уже не тот, сынок.
Прицел удержать не могу.
Мушка у меня сейчас дрожала, как хвост у собаки, которая какает персиковыми косточками.
Папа, послушай меня: кактусовая водка Cида состарит тебя раньше времени.
Сынок, кто пьет кактусовую водку Cида, тот уже состарился раньше времени.
Пойдем освежуем, пока мухи не отложили в нем яйца.
Это ведь не сейчас происходит.
Понимаете?
И ничего нельзя сделать с таким вот происходящим из прошлого.
Глянь – ка. .
Слышу шепот черных санитаров.
Глянь – ка, балбес Швабра задремал.
О так от, вождь Швабра, о так.
Спи себе от греха подальше.
Мне уже не холодно.
Кажется, добрался.
Я там, где холод уже не достанет меня.
Могу остаться здесь навсегда.
Мне уже не страшно.
Они меня не достанут.
Только слова достают, но и они слабнут.
Что ж. . Поскольку Билли Биббит решил уйти от дискуссии, может быть, кто – нибудь еще захочет рассказать группе о своих затруднениях?
Честно говоря, я бы хотел. .
Это он, Макмерфи.
Он далеко.
Все еще пытается вытащить людей из тумана.
Почему не оставит меня в покое?
– …Помните, на днях мы голосовали, когда нам смотреть телевизор?
Вот, а сегодня пятница, и я подумал, не потолковать ли об этом снова – может, еще у кого-нибудь прибавилось храбрости?
– Мистер Макмерфи, задача нашего собрания – лечебная, наш метод – групповая терапия, и я не убеждена, что эти несущественные жалобы…
– Ладно, ладно, хватит, слышали.
Я и еще кое-кто из ребят решили…
– Одну минуту, мистер Макмерфи, позвольте мне задать вопрос группе: не кажется ли вам, что мистер Макмерфи навязывает больным свои желания?
Мне думается, вы будете рады, если его переведут в другое отделение.
С минуту все молчат.