Потом перестал улыбаться, прошел мимо доктора посмотреть, кто же это такие в машинах.
Не переставая вытирать руки масляной тряпкой, нахмурился и дал задний ход.
Доктор нервно схватил его за рукав, вынул десятку и впихнул ему между ладоней, словно помидорную рассаду.
– Будьте так любезны, заправьте обе машины обыкновенным, – попросил доктор.
Видно было, что ему так же неуютно за оградой больницы, как нам. – Будьте добры.
– Эти в форме, – сказал заправщик, – они из больницы у шоссе? – Он оглядывался, нет ли гаечного ключа или еще чего-нибудь подходящего.
В конце концов он отошел к штабелю пустых бутылок из-под содовой. – Вы из сумасшедшего дома.
Доктор порылся, нашел очки и тоже посмотрел на нас, словно только что заметил зеленые костюмы.
– Да.
То есть нет.
Мы оттуда, но это бригада рабочих, а не больные.
Бригада рабочих.
Заправщик прищурился на доктора, на нас и ушел шептаться с напарником, который стоял у колонок.
Они поговорили с минуту, потом второй окликнул доктора и спросил, кто мы такие; доктор повторил, что мы бригада рабочих, и оба заправщика рассмеялись.
Я понял по их смеху, что они решили продать нам бензин – наверно, он будет слабый, и грязный, и разбавленный водой и заломят цену, – но от этого мне веселее не стало.
И я видел, что остальным тоже погано.
А от докторского вранья нам стало совсем тошно – не так даже от вранья, как от правды.
Второй с ухмылкой подошел к доктору.
– Вы сказали, вам экстру, сэр?
Сейчас.
А не проверить ли нам масляные фильтры и дворники? – Он был выше своего приятеля.
Он наклонился к доктору, как будто говорил с ним по секрету. – Верите или нет: по статистике восемьдесят восемь процентов машин на дороге нуждаются в новых масляных фильтрах и дворниках.
Улыбка у него была угольная, оттого что много лет вывинчивал свечи зажигания зубами.
Доктор ежился от этой улыбки, а заправщик все стоял, наклонившись над ним, и ждал, когда он признает, что загнан в угол.
– А как ваша бригада обеспечена темными очками?
У нас есть хорошие «Поляроиды».
Доктор понял, что он у них в лапах.
Но когда он уже готов был сдаться и открыл рот, чтобы сказать, да, все возьмем, раздалось жужжание и верх нашей машины начал складываться. Макмерфи терзал и проклинал матерчатую гармошку, пытаясь сложить ее быстрее, чем хотел механизм.
По тому, как он рвал и бил медленно уходящий верх, видно было, что он в бешенстве; изругав гармошку на чем свет стоит, забив и затолкав ее на место, он вылез из машины прямо через девушку и через борт, встал между доктором и заправщиком и одним глазом заглянул в черный рот.
– Ты, слушай сюда, мы возьмем обыкновенный, как доктор сказал.
Обыкновенный, в оба бака.
Все.
Остальную дребедень – к черту.
И возьмем его с трехцентовой скидкой, потому что экспедиция наша – от правительства, едрена вошь.
Заправщик не поддался.
– Ну?
Мне послышалось, профессор сказал, что вы не пациенты?
– Ты что, не допер, дорогой, это он просто по доброте, пожалел вас пугать.
Если бы мы были простые пациенты, док так бы и сказал, но мы тут не просто сумасшедшие, все до одного – из палаты невменяемых преступников, едем в Сан-Квентин, там нас могут разместить надежнее.
Видишь вон конопатого паренька?
Можно подумать, мальчик с журнальной обложки, а он маньяк-мокрушник, троих замочил.
А рядом с ним – зовется у нас пахан-дурак, не знаешь, что выкинет, прямо дикий кабан.
Большого вон видишь?
Индеец, убил шестерых белых черенком кирки, хотели обсчитать его, когда покупали ондатровые шкуры.
Встань покажись, вождь.
Хардинг ткнул меня пальцем в ребра, и я встал в машине.
Заправщик сделал из ладони козырек, поглядел на меня и ничего не сказал.
– Компания опасная, не спорю, – сказал Макмерфи, – но это законная, утвержденная, запланированная и организованная свыше экскурсия, нам положена законная скидка, все равно как если бы мы были из ФБР.
Заправщик смотрел на Макмерфи, а Макмерфи зацепил большими пальцами карманы, откачнулся на пятках и смотрел на него поверх шрама.
Тот обернулся – на месте ли его приятель, – потом ухмыльнулся в лицо Макмерфи.