Пошли провентилируем это дело.
Они затопали вверх по ступенькам и вошли в магазин, а мы остались одни, кучкой, против лодырей, которые разглядывали нас, делали замечания, ржали и пихали друг друга в бок.
Ветер водил лодки у причалов, тер их носами о мокрые автомобильные скаты на пирсе с таким звуком, как будто они смеялись над нами.
Вода хихикала под досками, вывеска на двери магазинчика «Морское обслуживание – влад. Кап. Блок» скрипела и пищала на ржавых крючьях.
Ракушки, облепившие сваи на метр над водой, до уровня прилива, свистели и щелкали на солнце.
Ветер стал холодным, пронизывающим; Билли Биббит снял зеленую куртку, отдал девушке, и она надела ее поверх своей тонкой майки.
Один лодырь все время звал ее сверху:
– Эй, блондиночка, любишь малохольных? – Губы у него были цвета почек, а подглазья, где ветер размял прожилки по поверхности, свекольного цвета. – Эй, блондиночка, – снова и снова звал он ее пронзительным усталым голосом, – эй, блондиночка… Эй, блондиночка… Эй, ты, блондиночка…
Мы еще теснее сбились на ветру.
– Скажи, блондиночка, тебя-то за что упекли?
– Ее не упекли, перс, она у них для лечения.
– Он правду говорит, блондиночка?
Тебя наняли для лечения?
Эй, блондиночка!
Она подняла голову и спросила взглядом, где же наша лихая ватага, почему за меня не заступитесь.
Никто не смотрел ей в глаза.
Вся наша лихая сила только что ушла по ступенькам, обняв за плечи лысого капитана.
Она подняла воротник куртки, обняла себя за локти и отошла от нас по причалу как можно дальше.
Никто за ней не двинулся.
Билли Биббит поежился от холода и закусил губу.
Лодыри на скамейке опять переглянулись и загоготали.
– Спроси ее, перс, ну.
– Эй, блондиночка, а ты их заставила подписать документ о твоих полномочиях?
Я слышал, если кто из людей на борту упадет и утонет, родственники могут подать в суд.
Об этом ты подумала?
Может, с нами останешься?
– Давай, блондиночка, мои родственники в суд не подадут.
Обещаю.
Оставайся с нами, блондиночка.
Мне почудилось, что ноги у меня промокают – причал от стыда тонет в заливе.
Мы не годимся для того, чтобы быть среди людей.
Мне захотелось, чтобы пришел Макмерфи, обложил как следует этих лодырей и отвез нас назад, туда, где нам место.
С почечными губами закрыл свой нож, встал и отряхнул с колен стружки.
Он пошел к лесенке.
– Давай, блондиночка, чего ты возишься с этими лбами?
У края причала она обернулась, посмотрела на него, потом на нас, и видно было, что она обдумывает его предложение, но тут дверь магазинчика распахнулась, вышел Макмерфи и, чуть не растолкав компанию у скамейки, стал спускаться.
– Грузитесь, все улажено!
Баки заправлены, наживка и пиво на борту.
Он шлепнул Билли по заду, исполнил короткий матросский танец и принялся отвязывать канаты.
– Капитан блок еще звонит по телефону, но как только выйдет, мы отвалим.
Джордж, давай-ка попробуем запустить мотор.
Сканлон, вы с Хардингом отвяжите тот канат.
Кэнди!
Что ты там делаешь?
Давай сюда, детка, мы отчаливаем.
Мы ввалились на катер, обрадовавшись, что можем наконец уйти от лодырей, стоявших рядком перед магазином.
Билли взял девушку за руку и помог перейти на катер.
Джордж мурлыкал над приборной доской на мостике, указывал Макмерфи, какую кнопку нажать, какую ручку повернуть.
– Ага, эти тошнильные катера, тошнилки у нас называются, – сказал он Макмерфи, – они простые в управлении, как автомобиль.
Доктор замешкался перед тем, как подняться на борт, и поглядел в сторону магазина, где лодыри уже толпились перед лесенкой.