– Вы не думаете, Рэндл, что нам лучше подождать… Пока капитан…
Макмерфи схватил его за лацканы и поднял с пристани прямо на катер, как маленького мальчика.
– Ага, док, – сказал он, – подождем, пока капитан что? – Он говорил взволнованно и нервно, а тут начал смеяться, как пьяный. – Подождем, пока капитан выйдет и скажет, что телефон я ему дал ночлежки в Портленде?
Как же.
Джордж, черт тебя дери, принимайся за дело, вывози нас отсюда!
Сефелт!
Отвяжи конец и лезь сюда.
Джордж, поехали.
Мотор зачухал и смолк, снова зачухал, словно прочищал горло, потом взревел на полном газу.
– Ого-го!
Поехала.
Подбрось в топку, Джордж! Всей команде приготовиться отбивать абордажников!
Белая струя воды и дыма закипела за кормой, дверь магазинчика с грохотом распахнулась, капитанская голова вылетела оттуда и понеслась вниз по ступенькам так, как будто тащила за собой не только его тело, но и тела восьми бездельников.
Они с грохотом пробежали по настилу и остановились в языке пены, лизнувшем причал, когда Джордж круто повернул катер в открытое море.
От неожиданного поворота кэнди упала на колени, а Билли помогал ей встать и одновременно извинялся за то, как мы вели себя на берегу. Макмерфи спустился с мостика и спросил, не хотят ли они побыть вдвоем, вспомнить былое, и кэнди посмотрела на Билли, а он сумел только помотать головой и заикнуться. Макмерфи сказал, что в таком случае они с кэнди спустятся вниз проверить, нет ли течи, а мы тут пока обойдемся.
Он встал в дверях кабины, отдал честь, подмигнул и назначил Джорджа капитаном, а Хардинга первым помощником; потом сказал:
«Продолжайте» – и вслед за девушкой скрылся в кабине.
Ветер улегся, солнце поднялось выше и никелировало восточные склоны длинных зеленых волн.
Джордж вел катер полным ходом в открытое море, причал и магазинчик для наживки уплывали все дальше и дальше назад.
Когда мы миновали оконечность мола и последний черный камень, я почувствовал, что на меня сходит громадный покой, и чем дальше уплывала от нас земля, тем глубже становился покой.
Несколько минут все взволнованно обсуждали похищение катера, но теперь притихли.
Дверь кабины один раз приоткрылась, и рука вытолкнула наружу ящик пива; Билли нашел в снастях открывалку и открыл каждому по одной.
Мы пили и смотрели, как земля за кормой погружается в море.
Примерно через милю Джордж сбавил ход до малого рыболовного, как он его назвал, и отправил четверых к четырем удилищам на корме, а мы, остальные, сняв рубашки, разлеглись на солнышке – кто на крыше каюты, кто на носу – и наблюдали, как те налаживают удочки.
Хардинг объявил правило: удишь до первой поклевки, потом отдаешь удочку другому.
Джордж стоял за штурвалом, щурился в заросшее солью ветровое стекло и выкрикивал указания, как обращаться с катушками и лесками, как наживлять селедкой, далеко ли забрасывать назад, глубоко ли опускать.
– Возьми удочку номер четыре и прицепи грузило двенадцать унций, на карабине… Подожди минуту, покажу… И будем брать с тобой большого возле дна!
Мартини подбежал к корме и свесился вниз, посмотрел, куда уходит его леска.
– Ух!
Ух ты, боже мой! – Сказал он, но нам не было видно, что он разглядел в глубине.
Другие любители на своих катерах ловили вдоль берега, но Джордж к ним не пошел, он правил мимо них в открытое море.
– Ну да, – сказал он. – Мы пойдем к рыбакам, там настоящая рыба.
Волны катились мимо нас, изумрудные с одного боку, никелированные с другого.
То гудел, то фыркал мотор в тишине – это волна то открывала, то закрывала выхлоп, – и странно, печально вскрикивали взъерошенные черные птички, которые плавали вокруг и спрашивали друг у дружки курс.
В остальном все было тихо.
Из наших кто спал, кто смотрел на воду.
Мы шли малым ходом почти час, как вдруг удилище Сефелта изогнулось и окунулось в воду.
– Джордж!
Ой… Джордж, помоги нам!
Джордж и прикоснуться не желал к удочке, он усмехнулся и велел Сефелту отпустить тормоз, держать удочку стоймя – стоймя! – И подтягивать, подтягивать!
– А если у меня начнется припадок? – Завопил Сефелт.
– Тогда насадим тебя на крючок и спустим как приманку, – сказал Хардинг. – А ну тащи ее, слушайся капитана и не думай о припадке.
Метрах в тридцати от лодки рыба выскочила на солнце в дожде серебряных чешуек, и при виде ее Сефелт так разволновался, что выкатил глаза и опустил удилище – лопнувшая леска отскочила в лодку, как резинка.
– Говорил тебе, вверх держи!
Ты дал ему тянуть напрямую, неужели непонятно?
Вверх концом… Вверх!
У тебя там был здоровенный кижуч, ей-богу.
Белый, с дрожащим подбородком Сефелт отдал удочку Фредриксону.
– Ладно, на… Но если поймаешь рыбу с крючком во рту, учти – это моя подлюга!
Я разволновался не меньше их.