Но я не верю и в поражение.
Хотя, пожалуй, это было бы лучше.
– Во что же вы верите?
– В сон, – сказал я.
Он встал.
– Простите, что я отнял у вас столько времени.
Но я так люблю с вами беседовать.
– Мне тоже очень приятно беседовать с вами.
Это я просто так сказал насчет сна, в шутку.
Я встал, и мы за руку попрощались в темноте.
– Я теперь ночую в триста седьмом, – сказал он.
– Завтра с утра я уезжаю на пост.
– Мы увидимся, когда вы вернетесь.
– Тогда погуляем и поговорим. – Я проводил его до двери.
– Не спускайтесь, – сказал он. – Как приятно, что вы снова здесь.
Хотя для вас это не так приятно. – Он положил мне руку на плечо.
– Для меня это неплохо, – сказал я. – Покойной ночи.
– Покойной ночи.
Ciao!
– Ciao! – сказал я.
Мне до смерти хотелось спать.
Глава двадцать седьмая
Я проснулся, когда пришел Ринальди, но он не стал разговаривать, и я снова заснул.
Утром, еще до рассвета, я оделся и уехал.
Ринальди не проснулся, когда я выходил из комнаты.
Я никогда раньше не видел Баинзиццы, и было странно проезжать по тому берегу, где я получил свою рану, и потом подниматься по склону, весной еще занятому австрийцами.
Там была проложена новая, крутая дорога, и по ней ехало много грузовиков.
Выше склон становился отлогим, и я увидел леса и крутые холмы в тумане.
Эти леса были взяты быстро, и их не успели уничтожить.
Еще дальше, там, где холмы не защищали дорогу, она была замаскирована циновками по сторонам и сверху.
Дорога доходила до разоренной деревушки.
Здесь начинались позиции.
Кругом было много артиллерии.
Дома были полуразрушены, но все было устроено очень хорошо, и повсюду висели дощечки с указателями.
Мы разыскали Джино, и он угостил нас кофе, и потом я вышел вместе с ним, и мы кое-кого повидали и осмотрели посты.
Джино сказал, что английские машины работают дальше, у Равне.
Он очень восхищался англичанами.
Еще время от времени стреляют, сказал он, но раненых немного.
Теперь, когда начались дожди, будет много больных.
Говорят, австрийцы собираются наступать, но он этому не верит.
Говорят, мы тоже собираемся наступать, но никаких подкреплений не прибыло, так что и это маловероятно.
С продовольствием плохо, и он будет очень рад подкормиться в Гориции.
Что мне вчера дали на обед?
Я ему рассказал, и он нашел, что это великолепно.
Особенное впечатление на него произвело dolce [сладкое (итал.)].
Я не описывал в подробностях, просто сказал, что было dolce, и, вероятно, он вообразил себе что-нибудь более изысканное, чем хлебный пудинг.
Знаю ли я, куда ему придется ехать?
Я сказал, что не знаю, но что часть машин находится в Капоретто.
Туда бы он охотно поехал.
Это очень славный городок, и ему нравятся высокие горы, которые его окружают.