Я остановил машину, вышел и заговорил с хозяйкой.
Девицы из офицерского дома уехали рано утром, сказала она.
Куда они направляются?
В Конельяно, сказала она.
Грузовик тронулся.
Девица с толстыми губами снова показала нам язык.
Хозяйка помахала рукой.
Две девицы продолжали плакать.
Другие с любопытством оглядывали город.
Я снова сел в машину.
– Вот бы нам ехать вместе с ними, – сказал Бонелло. – Веселая была бы поездка.
– Поездка и так будет веселая, – сказал я.
– Поездка будет собачья.
– Я это и подразумевал, – сказал я.
Мы выехали на аллею, которая вела к нашей вилле.
– Хотел бы я быть там, когда эти пышечки расположатся на месте и примутся за дело.
– Вы думаете, они так сразу и примутся?
– Еще бы!
Кто же во второй армии не знает этой хозяйки?
Мы были уже перед виллой.
– Ее называют мать игуменья, – сказал Бонелло. – Девицы новые, но ее-то знает каждый.
Их, должно быть, привезли только что перед отступлением.
– Теперь потрудятся.
– Вот и я говорю, что потрудятся.
Хотел бы я позабавиться с ними на даровщинку.
Все-таки дерут они там, в домах.
Государство обжуливает нас.
– Отведите машину, пусть механик ее осмотрит, – сказал я. – Смените масло и проверьте дифференциал.
Заправьтесь, а потом можете немного поспать.
– Слушаюсь.
Вилла была пуста.
Ринальди уехал с госпиталем.
Майор увез в штабной машине медицинский персонал.
На окне оставлена была для меня записка с указанием погрузить на машины оборудование, сложенное в вестибюле, и следовать в Порденоне.
Механики уже уехали.
Я вернулся в гараж.
Остальные две машины пришли, пока я ходил на виллу, и шоферы стояли во дворе.
Опять стал накрапывать дождь.
– Я до того спать хочу, что три раза заснул по дороге от Плавы, – сказал Пиани. – Что будем делать, tenente?
– Сменим масло, смажем, заправимся, подъедем к главному входу и погрузим добро, которое нам оставили.
– И сразу в путь?
– Нет, часа три поспим.
– Черт, поспать – это хорошо, – сказал Бонелло. – А то бы я за рулем заснул.
– Как ваша машина, Аймо? – спросил я.
– В порядке.
– Дайте мне кожан, я помогу вам.
– Не нужно, tenente, – сказал Аймо. – Тут дела немного.
Вы идите укладывать свои вещи.
– Мои вещи все уложены, – сказал я. – Я пойду вытащу весь этот хлам, что они нам оставили.
Подавайте машины, как только управитесь.