Было уже совсем темно, и дождь все еще шел.
Пиани сидел за столом совсем сонный.
– Мне отступление больше нравится, чем наступление, – сказал Бонелло. – При отступлении мы пьем барбера.
– Это мы сейчас пьем.
Завтра будем пить дождевую воду, – сказал Аймо.
– Завтра мы будем в Удине.
Мы будем пить шампанское.
Там все лежебоки живут.
Проснись, Пиани!
Мы будем пить шампанское завтра в Удине.
– Я не сплю, – сказал Пиани.
Он положил себе на тарелку спагетти и мяса. – Томатного соуса не хватает, Барто.
– Нигде не нашел, – сказал Аймо.
– Мы будем пить шампанское в Удине, – сказал Бонелло.
Он наполнил свой стакан прозрачным красным барбера.
– Не пришлось бы нам наглотаться дерьма еще до Удине, – сказал Пиани.
– Вы сыты, tenente? – спросил Аймо.
– Вполне.
Передайте мне бутылку, Бартоломео.
– У меня еще есть по бутылке на брата, чтоб с собой взять, – сказал Аймо.
– Вы совсем не спали?
– Я не люблю долго спать.
Я поспал немного.
– Завтра мы будем спать в королевской постели, – сказал Бонелло.
Он был отлично настроен.
– Завтра, может статься, мы будем спать в дерьме, – сказал Пиани.
– Я буду спать с королевой, – сказал Бонелло.
Он оглянулся, чтоб посмотреть, как я отнесся к его шутке.
– Ты будешь спать с дерьмом, – сказал Пиани сонным голосом.
– Это государственная измена, tenente, – сказал Бонелло. – Правда, это государственная измена?
– Замолчите, – сказал я. – Слишком вы разгулялись от капли вина.
Дождь лил все сильнее.
Я поглядел на часы.
Было половина десятого.
– Пора двигать, – сказал я и встал.
– Вы с кем поедете, tenente? – спросил Бонелло.
– С Аймо.
Потом вы.
Потом Пиани.
Поедем по дороге на Кормонс.
– Боюсь, как бы я не заснул, – сказал Пиани.
– Хорошо.
Я поеду с вами.
Потом Бонелло.
Потом Аймо.
– Это лучше всего, – сказал Пиани. – А то я совсем сплю.
– Я поведу машину, а вы немного поспите.
– Нет.
Я могу вести, раз я знаю, что есть кому меня разбудить, если я засну.
– Я вас разбужу.