– Барто, Барто! – сказал я.
Он засмеялся.
– Поговорите с ними, tenente, – сказал он. – Я их не понимаю.
Эй! – он положил руку на бедро одной из девушек и дружески сжал его.
Девушка плотнее закуталась в шаль и оттолкнула его руку. – Эй! – сказал он. – Скажите tenente, как вас зовут и что вы тут делаете.
Девушка свирепо поглядела на меня.
Вторая девушка сидела потупившись.
Та, которая смотрела на меня, сказала что-то на диалекте, но я ни слова не понял.
Она была смуглая, лет шестнадцати на вид.
– Sorella? [Сестра? (итал.)] – спросил я, указывая на вторую девушку.
Она кивнула головой и улыбнулась.
– Так, – сказал я и потрепал ее по колену.
Я почувствовал, как она съежилась, когда я прикоснулся к ней.
Сестра по-прежнему не поднимала глаз.
Ей можно было дать годом меньше.
Снова Аймо положил руку старшей на бедро, и она оттолкнула ее.
Он засмеялся.
– Хороший человек. – Он указал на самого себя. – Хороший человек. – Он указал на меня. – Не надо бояться.
Девушка смотрела на него свирепо.
Они были похожи на двух диких птиц.
– Зачем же она со мной поехала, если я ей не нравлюсь? – спросил Аймо. – Я их только поманил, а они сейчас же влезли в машину. – Он обернулся к девушке. – Не бойся, – сказал он. – Никто тебя не… – Он употребил грубое слово. – Тут негде… – Я видел, что она поняла слово, но больше ничего.
В се глазах, смотревших на него, был смертельный испуг.
Она еще плотнее закуталась в свою шаль. – Машина полна, – сказал Аймо. – Никто тебя не… Тут негде…
Каждый раз, когда он произносил это слово, девушка съеживалась.
Потом, вся съежившись и по-прежнему глядя на него, она заплакала.
Я увидел, как у нее затряслись губы и слезы покатились по ее круглым щекам.
Сестра, не поднимая глаз, взяла ее за руку, и так они сидели рядом.
Старшая, такая свирепая раньше, теперь громко всхлипывала.
– Испугалась, видно, – сказал Аймо. – Я вовсе не хотел пугать ее.
Он вытащил свой мешок и отрезал два куска сыру.
– Вот тебе, – сказал он. – Не плачь.
Старшая девушка покачала головой и продолжала плакать, но младшая взяла сыр и стала есть.
Немного погодя младшая дала сестре второй кусок сыру, и они обе ели молча.
Старшая все еще изредка всхлипывала.
– Ничего, скоро успокоится, – сказал Аймо.
Ему пришла в голову мысль.
– Девушка? – спросил он ту, которая сидела с ним рядом.
Она усердно закивала головой. – Тоже девушка? – он указал на сестру.
Обе закивали, и старшая сказала что-то на диалекте.
– Ну, ну, ладно, – сказал Бартоломео. – Ладно.
Обе как будто приободрились.
Я оставил их в машине с Аймо, который сидел, откинувшись в угол, а сам вернулся к Пиани.
Колонна транспорта стояла неподвижно, но мимо нее все время шли войска.
Дождь все еще лил, и я подумал, что остановки в движении колонны иногда происходят из-за того, что у машин намокает проводка.
Скорее, впрочем, от того, что лошади или люди засыпают на ходу.
Но ведь случаются заторы и в городах, когда никто не засыпает на ходу.
Все дело в том, что тут и автотранспорт и гужевой вместе.
От такой комбинации толку мало.
От крестьянских повозок вообще мало толку.
Славные эти девушки у Барто.