Аймо влез в машину к Бонелло, захватив с собой сыр, две бутылки вина и плащ.
Бонелло, сидя за рулем, осматривал карманы френча сержанта.
– Выбросьте-ка этот френч, – сказал я. – А что будет с выводком Барто?
– Пусть садятся в кузов, – сказал Пиани. – Вряд ли мы далеко уедем.
Я отворил заднюю дверцу машины.
– Ну, – сказал я. – Садитесь.
Обе девушки влезли внутрь и уселись в уголке.
Они как будто и не слыхали выстрелов.
Я оглянулся назад.
Сержант лежал на дороге в грязной фуфайке с длинными рукавами.
Я сел рядом с Пиани, и мы тронулись.
Мы хотели проехать через поле.
Когда машины свернули на поле, я слез и пошел вперед.
Если б нам удалось проехать через поле, мы бы выехали на дорогу.
Нам не удалось проехать.
Земля была слишком рыхлая и топкая.
Когда машины застряли окончательно и безнадежно, наполовину уйдя колесами в грязь, мы бросили их среди поля и пошли к Удине пешком.
Когда мы вышли на дорогу, которая вела назад, к главному шоссе, я указал на нее девушкам.
– Идите туда, – сказал я. – Там люди.
Они смотрели на меня.
Я вынул бумажник и дал каждой по десять лир.
– Идите туда, – сказал я, указывая пальцем. – Там друзья!
Родные!
Они не поняли, но крепко зажали в руке деньги и пошли по дороге.
Они оглядывались, словно боясь, что я отниму у них деньги.
Я смотрел, как они шли по дороге, плотно закутавшись в шали, боязливо оглядываясь на нас.
Все три шофера смеялись.
– Сколько вы дадите мне, если я пойду в ту сторону, tenente? – спросил Бонелло.
– Если уж они попадутся, так пусть лучше в толпе, чем одни, – сказал я.
– Дайте мне две сотни лир, и я пойду назад, прямо в Австрию, – сказал Бонелло.
– Там их у тебя отберут, – сказал Пиани.
– Может быть, война кончится, – сказал Аймо.
Мы шли по дороге так быстро, как только могли.
Солнце пробивалось сквозь тучи.
Вдоль дороги росли тутовые деревья.
Из-за деревьев мне видны были наши машины, точно два больших мебельных фургона, торчавшие среди поля.
Пиани тоже оглянулся.
– Придется построить дорогу, чтоб вытащить их оттуда, – сказал он.
– Эх, черт, были бы у нас велосипеды! – сказал Бонелло.
– В Америке ездят на велосипедах? – спросил Аймо.
– Прежде ездили.
– Хорошая вещь, – сказал Аймо. – Прекрасная вещь велосипед.
– Эх, черт, были бы у нас велосипеды! – сказал Еонелло. – Я плохой ходок.
– Что это, стреляют? – спросил я.
Мне показалось, что я слышу выстрелы где-то вдалеке.
– Не знаю, – сказал Аймо.
Он прислушался.
– Кажется, да, – сказал я.
– Раньше всего мы увидим кавалерию, – сказал Пиани.
– По-моему, у них нет кавалерии.