– Тем лучше, черт возьми, – сказал Бонелло. – Я вовсе не желаю, чтобы какая-нибудь кавалерийская сволочь проткнула меня пикой.
– Ловко вы того сержанта прихлопнули, tenente, – сказал Пиани.
Мы шли очень быстро.
– Я его застрелил, – сказал Бонелло. – Я за эту войну еще никого не застрелил, и я всю жизнь мечтал застрелить сержанта.
– Застрелил курицу на насесте, – сказал Пиани. – Не очень-то быстро он летел, когда ты в него стрелял.
– Все равно.
Я теперь всегда буду помнить об этом.
Я убил эту сволочь, сержанта.
– А что ты скажешь на исповеди? – спросил Аймо.
– Скажу так: благословите меня, отец мой, я убил сержанта.
Все трое засмеялись.
– Он анархист, – сказал Пиани. – Он не ходит в церковь.
– Пиани тоже анархист, – сказал Бонелло.
– Вы действительно анархисты? – спросил я.
– Нет, tenente.
Мы социалисты.
Мы все из Имолы.
– Вы там никогда не бывали?
– Нет.
– Эх, черт! Славное это местечко, tenente.
Приезжайте туда к нам после войны, там есть что посмотреть.
– И там все социалисты?
– Все до единого.
– Это хороший город?
– Еще бы.
Вы такого и не видели.
– Как вы стали социалистами?
– Мы все социалисты.
Там все до единого – социалисты.
Мы всегда были социалистами.
– Приезжайте, tenente.
Мы из вас тоже социалиста сделаем.
Впереди дорога сворачивала влево и взбиралась на невысокий холм мимо фруктового сада, обнесенного каменной стеной.
Когда дорога пошла в гору, они перестали разговаривать.
Мы шли все четверо в ряд, стараясь не замедлять шага.
Глава тридцатая
Позднее мы вышли на дорогу, которая вела к реке.
Длинная вереница брошенных грузовиков и повозок тянулась по дороге до самого моста.
Никого не было видно.
Вода в реке стояла высоко, и мост был взорван посередине; каменный свод провалился в реку, и бурая вода текла над ним.
Мы пошли по берегу, выискивая место для переправы.
Я знал, что немного дальше есть железнодорожный мост, и я думал, что, может быть, нам удастся переправиться там.
Тропинка была мокрая и грязная.
Людей не было видно, только брошенное имущество и машины.
На самом берегу не было никого и ничего, кроме мокрого кустарника и грязной земли.
Мы шли вдоль берега и наконец увидели железнодорожный мост.
– Какой красивый мост! – сказал Аймо.
Это был длинный железный мост через реку, которая обычно высыхала до дна.
– Давайте скорее переходить на ту сторону, пока его не взорвали, – сказал я.
– Некому взрывать, – сказал Пиани. – Все ушли.