– Он, вероятно, минирован, – сказал Бонелло. – Идите вы первый, tenente.
– Каков анархист, а? – сказал Аймо. – Пусть он сам идет первый.
– Я пойду, – сказал я. – Вряд ли он так минирован, чтобы взорваться от шагов одного человека.
– Видишь, – сказал Пиани. – Вот что значит умный человек.
Не то что ты, анархист.
– Был бы я умный, так не был бы здесь, – сказал Бонелло.
– А ведь неплохо сказано, tenente, – сказал Аймо.
– Неплохо, – сказал я.
Мы были уже у самого моста.
Небо опять заволокло тучами, и накрапывал дождь.
Мост казался очень длинным и прочным.
Мы вскарабкались на железнодорожную насыпь.
– Давайте по одному, – сказал я и вступил на мост.
Я оглядывал шпалы и рельсы, ища проволочных силков или признаков мины, но ничего не мог заметить.
Внизу, в просветах между шпалами, видна была река, грязная и быстрая.
Впереди, за мокрыми полями, можно было разглядеть под дождем Удине.
Перейдя мост, я огляделся.
Чуть выше по течению на реке был еще мост.
Пока я стоял и смотрел, по этому мосту проехала желтая, забрызганная грязью легковая машина.
Парапет был высокий, и кузов машины, как только она въехала на мост, скрылся из виду.
Но я видел головы шофера, человека, который сидел рядом с ним, и еще двоих на заднем сиденье.
Все четверо были в немецких касках.
Машина достигла берега и скрылась из виду за деревьями и транспортом, брошенным на дороге.
Я оглянулся на Аймо, который в это время переходил, и сделал ему и остальным знак двигаться быстрее.
Я спустился вниз и присел под железнодорожной насыпью.
Аймо спустился вслед sa мной.
– Вы видели машину? – спросил я.
– Нет.
Мы смотрели на вас.
– Немецкая штабная машина проехала по верхнему мосту.
– Штабная машина?
– Да.
– Пресвятая дева!
Подошли остальные, и мы все присели в грязи под насыпью, глядя поверх нее на ряды деревьев, канаву и дорогу.
– Вы думаете, мы отрезаны, tenente?
– Не знаю.
Я знаю только, что немецкая штабная машина поехала по этой дороге.
– Вы вполне здоровы, tenente?
У вас не кружится голова?
– Не острите, Бонелло.
– А не выпить ли нам? – спросил Пиани. – Если уж мы отрезаны, так хотя бы выпьем. – Он отцепил свою фляжку от пояса и отвинтил пробку.
– Смотрите!
Смотрите! – сказал Аймо, указывая на дорогу.
Над каменным парапетом моста двигались немецкие каски.
Они были наклонены вперед и подвигались плавно, с почти сверхъестественной быстротой.
Когда они достигли берега, мы увидели тех, на ком они были надеты.
Это была велосипедная рота.
Я хорошо разглядел двух передовых.
У них были здоровые, обветренные лица.
Их каски низко спускались на лоб и закрывали часть щек.