– А все-таки забудем.
– Хорошо.
Мы посмотрели друг на друга в темноте.
Она мне показалась очень красивой, и я взял ее за руку.
Она не отняла руки, и я потянулся и обнял ее за талию.
– Не надо, – сказала она.
Я не отпускал ее.
– Почему?
– Не надо.
– Надо, – сказал я. – Так хорошо.
Я наклонился в темноте, чтобы поцеловать ее, и что-то обожгло меня коротко и остро.
Она сильно ударила меня по лицу.
Удар пришелся по глазам и переносице, и на глазах у меня выступили слезы.
– Простите меня, – сказала она.
Я почувствовал за собой некоторое преимущество.
– Вы поступили правильно.
– Нет, вы меня, пожалуйста, простите, – сказала она, – Но это так противно получилось – сестра с офицером в выходной вечер.
Я не хотела сделать вам больно.
Вам больно?
Она смотрела на меня в темноте.
Я был зол и в то же время испытывал уверенность, зная все наперед, точно ходы в шахматной партии.
– Вы поступили совершенно правильно, – сказал я. – Я ничуть не сержусь.
– Бедненький!
– Видите ли, я живу довольно нелепой жизнью.
Мне даже не приходится говорить по-английски.
И потом, вы такая красивая.
Я смотрел на нее.
– Зачем вы все это говорите?
Я ведь просила у вас прощения.
Мы уже помирились.
– Да, – сказал я. – И мы перестали говорить о войне.
Она засмеялась.
Первый раз я услышал, как она смеется.
Я следил за ее лицом.
– Вы славный, – сказала она.
– Вовсе нет.
– Да.
Вы добрый.
Хотите, я сама вас поцелую?
Я посмотрел ей в глаза и снова обнял ее за талию и поцеловал.
Я поцеловал ее крепко, и сильно прижал к себе, и старался раскрыть ей губы; они были крепко сжаты.
Я все еще был зол, и когда я ее прижал к себе, она вдруг вздрогнула.
Я крепко прижимал ее и чувствовал, как бьется ее сердце, и ее губы раскрылись и голова откинулась на мою руку, и я почувствовал, что она плачет у меня на плече.
– Милый! – сказала она. – Вы всегда будете добры ко мне, правда?
«Кой черт», – подумал я.
Я погладил ее волосы и потрепал ее по плечу.
Она плакала.
– Правда, будете? – она подняла на меня глаза. – Потому что у нас будет очень странная жизнь.
Немного погодя я проводил ее до дверей виллы, и она вошла, а я отправился домой.
Вернувшись домой, я поднялся к себе в комнату.