Он повернулся ко мне. – Это с каждым из нас могло случиться на полотне.
– Нет, – сказал я. – Это потому, что мы хотели пройти полем.
Бонелло покачал головой.
– Аймо убит, – сказал он. – Кто следующий, tenente?
Куда мы теперь пойдем?
– Это итальянцы стреляли, – сказал я. – Это не немцы.
– Будь здесь немцы, они бы, наверно, нас всех перестреляли, – сказал Бонелло.
– Итальянцы для нас опаснее немцев, – сказал я. – Арьергард всего боится.
Немцы хоть знают, чего хотят.
– Это вы правильно рассудили, tenente, – сказал Бонелло.
– Куда мы теперь пойдем? – спросил Пиани.
– Лучше всего переждать где-нибудь до темноты.
Если нам удастся пробраться на юг, все будет хорошо.
– Им придется перебить нас всех в доказательство, что они не зря убили одного, – сказал Бонелло. – Я не хочу рисковать.
– Мы переждем где-нибудь поближе к Удине и потом в темноте пройдем.
– Тогда пошли, – сказал Бонелло.
Мы спустились по северному откосу насыпи.
Я оглянулся.
Аймо лежал в грязи под углом к полотну.
Он был совсем маленький, руки у него были вытянуты по швам, ноги в обмотках и грязных башмаках сдвинуты вместе, лицо накрыто кепи.
Он выглядел очень мертвым.
Шел дождь.
Я относился к Аймо так хорошо, как мало к кому в жизни.
У меня в кармане были его бумаги, и я знал, что должен буду написать его семье.
Впереди за полянами виднелась ферма.
Вокруг нее росли деревья, и к дому пристроены были службы.
Вдоль второго этажа шла галерейка на сваях.
– Нам лучше держаться на расстоянии друг от друга, – сказал я. – Я пойду вперед.
Я двинулся по направлению к ферме.
Через поле вела тропинка.
Проходя через поле, я был готов к тому, что в нас станут стрелять из-за деревьев вокруг дома или из самого дома.
Я шел прямо к дому, ясно видя его перед собой.
Галерея второго этажа соединялась с сеновалом, и между сваями торчало сено.
Двор был вымощен камнем, и с ветвей деревьев стекали капли дождя.
Посредине стояла большая пустая одноколка, высоко вздернув оглобли под дождем.
Я прошел через двор и постоял под галереей.
Дверь была открыта, и я вошел.
Бонелло и Пиани вошли вслед за мной.
Внутри было темно.
Я прошел на кухню.
В большом открытом очаге была зола.
Над очагом висели горшки, но они были пусты.
Я пошарил кругом, но ничего съестного не нашел.
– Здесь на сеновале можно переждать, – сказал я. – Пиани, может быть, вам удастся раздобыть чего-нибудь поесть, так несите туда.
– Пойду поищу, – сказал Пиани.
– И я пойду, – сказал Бонелло.
– Хорошо, – сказал я. – А я загляну на сеновал.
Я отыскал каменную лестницу, которая вела наверх из хлева.
От хлева шел сухой запах, особенно приятный под дождем.
Скота не было, вероятно, его угнали, когда покидали ферму.