– Прибавьте шагу, – сказал Пиани.
Мы увидели два английских санитарных автомобиля, покинутых среди других машин на дороге.
– Из Гориции, – сказал Пиани. – Я знаю эти машины.
– Они опередили нас.
– Они раньше выехали.
– Странно. Где же шоферы?
– Где-нибудь впереди.
– Немцы остановились под Удине, – сказал я. – Мы все перейдем реку.
– Да, – сказал Пиани. – Вот почему я и думаю, что война будет продолжаться.
– Немцы могли продвинуться дальше, – сказал я. – Странно, почему они не продвигаются дальше.
– Не понимаю.
Я ничего не понимаю в этой войне.
– Вероятно, им пришлось дожидаться обоза.
– Не понимаю, – сказал Пиани.
Один, он стал гораздо деликатней.
В компании других шоферов он был очень невоздержан на язык.
– Вы женаты, Луиджи?
– Вы ведь знаете, что я женат.
– Не потому ли вы не захотели сдаться в плен?
– Отчасти и потому.
А вы женаты, tenente?
– Нет.
– Бонелло тоже нет.
– Нельзя все объяснять только тем, что человек женат или не женат.
Но женатому, конечно, хочется вернуться к жене, – сказал я.
Мне нравилось разговаривать о женах.
– Да.
– Как ваши ноги?
– Болят.
Перед самым рассветом мы добрались до берега Тальяменто и свернули вдоль вздувшейся реки к мосту, по которому шла переправа.
– Должны бы закрепиться на этой реке, – сказал Пиани.
В темноте казалось, что река вздулась очень высоко.
Вода бурлила, и русло как будто расширилось.
Деревянный мост был почти в три четверти мили длиной, и река, которая обычно узкими протоками бежала в глубине по широкому каменистому дну, поднялась теперь почти до самого деревянного настила.
Мы прошли по берегу и потом смешались с толпой, переходившей мост.
Медленно шагая под дождем, в нескольких футах от вздувшейся реки, стиснутый плотно в толпе, едва не натыкаясь на зарядный ящик впереди, я смотрел в сторону и следил за рекой.
Теперь, когда пришлось равнять свой шаг по чужим, я почувствовал сильную усталость.
Оживления не было при переходе через мост.
Я подумал, что было бы, если бы днем сюда сбросил бомбу самолет.
– Пиани! – сказал я.
– Я здесь, tenente. – В толчее он немного ушел от меня вперед.
Никто не разговаривал.
Каждый старался перейти как можно скорей, думал только об этом.
Мы уже почти перешли.
В конце моста, по обе стороны, стояли с фонарями офицеры и карабинеры.
Их силуэты чернели на фоне неба.
Когда мы подошли ближе, я увидел, как один офицер указал на какого-то человека в колонне.
Карабинер пошел за ним и вернулся, держа его за плечо.
Он повел его в сторону от дороги.
Мы почти поравнялись с офицерами.